— Наверное, так оно и есть, — согласился Трент. — Но несмотря на это, нам следует покинуть область безумия как можно скорее. Я так понимаю, что безумие может проявляться в различных формах, порой в безобидных, а порой и в опасных.
Возражений не последовало, и все поспешили дальше. Иногда Глоха вылетала вперед, проверяла тропу и возвращалась к спутникам. Со временем их настигло еще несколько волн безумия, но они оказались не столь интенсивными, как первые. Самое худшее осталось позади.
Одна такая волна заставила Глоху вернуться в гнездилище гарпий, где она вела обычную повседневную жизнь, после посещения пещер с развалинами показавшуюся ей еще более скучной. Другая первым захлестнула Косто, который бежал от неистового чудовища — Глоха сразу узнала огра Загремела, а в результате затерялся на Забудочной тропе, где столкнулся с другим огром, сыном Загремела Эсхом. К счастью, Эсх являлся огром только на четверть, так что они неплохо поладили. Потом им попалась тоже потерявшаяся медяшка Роза. Она весьма обрадовалась тому, что ее нашли, а поскольку теряться больше не хотела, вышла замуж за Эсха и зажила с ним вполне счастливо. Косто, однако, так и не вернулся в места своего первоначального обитания, в результате чего и оказался перед необходимостью разжиться половинкой души. В этих видениях Трент представал в роли Эсха, а Глоха в роли Розы. В какой-то момент медяшка смутила огра и тут же попросила у него прощения на свой манер, с помощью долгого и страстного поцелуя. Что, вероятно, и привело к последующей женитьбе. В данном случае целовались Глоха с Трентом, но поскольку они вроде бы были Розой и Эсхом, то в этом не было ничего такого.
В другой раз Глоха оказалась перенесенной к своей родне на Золотые Пески, где подцепила редкостную болезнь
Косто в этой сцене изображал
Наконец область безумия осталась позади, и они вышли к озеру Огр-Ызок, на берегах которого цвели самые настоящие сады и стояли самые настоящие дома. Глоха не могла нарадоваться тому, что перед ними вновь самый обычный мир, и это при том, что они прошли лишь краешком области безумия, где безумие не сосредоточено, а лишь накатывает волнами с порывами ветра. Случись им оказаться в сердцевине этой земли, их ждали бы куда большие затруднения. Правда, трудности могли возникнуть и теперь: впереди спутников ждала встреча с донными прокляторами.
— Давайте поприветствуем встречных, — предложила Глоха. — Только затем, чтобы убедиться, что они реальные.
Трент и Косто кивнули.
Спутники подошли к ближайшему дому — аккуратной хижине, на газонах перед которой красовались грибочки с разноцветными шляпками. А над калиткой была установлена деревянная коробка с надписью: «РИЧАРД С. УАЙТ».
— Что это? — спросила Глоха. Трент поджал губы.
— Подозреваю, что волны безумия докатывают и досюда. Это не что иное, как обыкновенский почтовый ящик. Видишь, на нем значится имя человека. Обыкновены обычно используют два, а то и три имени.
— Они держат людей в таких маленьких коробочках? — поинтересовался Косто.
— Нет, — с улыбкой ответил Трент. — Только письма, которые доставляются им каждый день.
— Доставляются? — заинтересовалась Глоха. — Выходит, в Обыкновении аисты вместо младенцев разносят письма.
— Нет, там действует куда более сложная система, причем в разных местах и в разное время она разная. Аисты там тоже есть, но чем они занимаются, я за все прожитые в Обыкновении годы так и не понял. Но появления такого признака обыкновенской жизни, как почтовый ящик не может меня не беспокоить. Вспомни, все мои оживленные безумием воспоминания касались Обыкновении.
— А этот дом тебе что-то напоминает?
— Нет. Возможно, это все же простое совпадение.
В этот момент дверь дома приоткрылась, и на порог вышел мужчина лет сорока — пяти.
— Привет, — сказал он. — Вы заблудились?
— Надеюсь, что нет, — отозвался Трент. — Мы только-только выбрались из области безумия, то есть хотим верить, что уже выбрались. А ты Ричард С. Уайт?
