Размышления Сокола прервал голос губернатора. Полковник Альфтан вновь стоял перед картой.
— Итак, капитан, что бы ни произошло с нашими «героями», наша задача усложнилась. Я надеялся не сегодня завтра ударить по мятежникам всеми имеющимися в моем распоряжении силами… К несчастью, они невелики… Рассчитывал, что мой удар будет поддержан княжескими заслонами. А как быть теперь? А?
— Вы имеете в виду, что вожаки абреков могут знать план совместного выступления?
— Да, именно это я имею в виду, капитан. Именно это.
— У нас один выход, ваше превосходительство. Выступить без подготовки, чтобы упредить ответные действия противника.
— Пожалуй, вы правы.
Второй день с раннего утра вестовой докладывал Соколу, что губернатор прибыл в канцелярию и ждет его.
Вновь и вновь они проходили по карте путь от первых мятежных аулов до Цубена и Накити, прикидывая, где и как выдвинуть вперед артиллерию, где конницу, где постараться обойтись разведкой боем, а где пустить пластунов.
— Будь прокляты эти ущелья! — чертыхался Альфтан, так и этак распределяя силы двух неполных пехотных рот да роты егерей, которые были в его распоряжении.
Сокол отмалчивался. «Как предупредить повстанцев о выступлении и маршруте главных сил, как сдуру самому не подставить голову под пулю абрека?»
Альфтан же гремел, распаляясь:
— Разве это боевые действия? Разве это маневр? Да если десяток метких стрелков с хорошим запасом патронов засядет на этих скалах, то я тут без боя положу всех своих солдат!
— Да, да, — кивал головой капитан.
— Что «да, да»? Думайте, капитан, как нам сохранить силы и выманить этих обезьян из скал!
— Я думаю, ваше превосходительство, нам не стоит распылять силы. Надо применить тактику противника.
— Что? Тактика? Какая у них, к черту, тактика! Одно слово — абреки! Они, как волки, кидаются на стадо баранов, и, пока сторожа хватаются за ружья, в стаде нет двух-трех баранов, а волков и след простыл.
— Вот я и предлагаю применить их, с вашего позволения, волчью тактику.
— Говорите обстоятельнее, капитан.
— Предлагаю действовать так: группа стрелков выдвигается вперед, обнаруживает противника, завязывает бой, а тем временем вторая, более сильная группа окружает место боя, чтобы ускользнуть абрекам уже не удалось.
— В этом что-то есть, капитан. Значит, маленький отряд нарочно обнаруживает себя, чтобы выманить абреков на бой, а тем временем… — Альфтан радовался, как ребенок. — В этом что-то есть. Положительно в этом что-то есть! Где вы были раньше, капитан? Мы бы с вами давно пустили пух и перья из этих злодеев, а?
Но через какое-то время на лоб губернатора набежали морщины:
— А как же мы будем с пушками, капитан, а? Куда палить в горах? По вершинам?
— Да, пушки в горах нас только свяжут.
— А если представить другое? — Губернатор воодушевился так же неожиданно, как только что сник. — Если представить, какое впечатление на горцев произведет залп орудий по их саклям? Эхо разнесет гром залпа по горам так, что покойники перевернутся в своих могилах! А?
— Я не разделяю ваших надежд, ваше превосходительство. Нет, не разделяю.
— Почему? — вскинул голову Альфтан.
— Потому что через десяток-другой залпов мы лишимся всех артиллеристов.
— Н-да? Это каким же образом?
— Горцы — хорошие стрелки, ваше превосходительство. Они выбьют артиллеристов одного за другим. Как куропаток.
— Пожалуй, вы опять правы, капитан, — криво усмехнулся полковник.
В приемной послышался какой-то шум. Губернатор недовольно дернул шнур звонка. В дверях вырос смущенный адъютант.
— Что там происходит, прапорщик?
— Какой-то тип говорит, он — капитан Внуковский. Рвется к вам.
— Впусти, — распорядился полковник, но на всякий случай расстегнул кобуру.
Сокол положил руку на эфес сабли и шагнул ближе к дверям.
В латаной-перелатаной черкеске, в горских разбитых арчита[20], в старой свалявшейся и грязной папахе перед ними предстал Внуковский. Небритый, ввалившиеся глаза лихорадочно блестели.
— Простите мне этот вид, ваше превосходительство, но я не мог терять времени. — Капитан вытянулся и по привычке хотел щелкнуть каблуками. Мокрые подошвы жалобно хлюпнули.
— Оставьте церемониал, Внуковский, — махнул рукой полковник — В двух словах: что с вами произошло? И приведите себя в надлежащий вид.
— Нас схватили абреки, ваше превосходительство. Мне удалось бежать; Бакрадзе, по-видимому, убит. В моем мундире, — голос Внуковского предательски дрогнул, — ходит сейчас кто-то из вожаков этой голытьбы.
— Когда это произошло?
— В первую лее ночь, когда мы были на пути к князю Амилахвари.
— Помните, Внуковский, у меня не слишком много времени, чтобы выслушивать одиссеи незадачливых офицеров/Потому одновременно с вашими приключениями я хотел бы услышать все, что вам удалось узнать о силах мятежников.
— Слушаюсь. Нас схватили абреки, сидевшие в засаде. Поскольку была ночь, я не знаю, куда нас отвезли. Выбираясь, я наткнулся на людей только под аулом Цубен. Думаю, что прошел лесом и горами до двадцати километров, не более. Шел распадком, вдоль реки. Найти это место смогу наверняка.
— Как вам удалось бежать?
— Меня спас Батако Габараев.
