— Надо смотреть по сторонам, вот что! Перед тем, как за рычаг дернуть, посмотри, нет ли рядом человека.
Это касается и тех шабашников, кто рядом с экскаватором работает.
Не подходите ближе, чем на десять шагов, если экскаватор землю роет. А если увидите, что кто-то подошел, отведите в сторону.
— Правильно говоришь, Платон, — выкрикивает с места Вадим. — Один раз живем. Глупо будет, если тебе экскаватор сослепу голову снесет!
— Или поперек переедет! — подхватывает Юра.
Геологи шумят, весело переглядываются. Видимо, вспоминают что-то.
— Ша, урки! — прикрикивает на них Платон. — Если кто видит, что на него прет экскаватор, отскакивайте и вопите во все горло.
— Что вопить? — подает голос Толик.
— Неважно, что, главное — погромче. Лучше всего — «Стой!». Вопить надо не со страха, а чтоб тот, кто в кабине сидит, услышал. Я сказал.
Платон садится, а охотники и геологи еще некоторое время обсуждают, что будет с человеком, если его экскаватор поперек переедет. Сходятся на том, что Платон прав. Мало не покажется.
Утром Света под восхищенными взглядами ребятни махает гирями. У нее это так легко получается, что кажется, будто и на самом деле просто.
Кремень попробовал.
— Ну, знаете, — говорит он нам, — эта баба сильней экскаватора.
Закончив махать гирями, Света бежит до моста и обратно. Низачем!
Просто так. Побегать ей хочется, силу девать некуда. А под конец лезет в реку. В холодную-холодную воду. При этом визжит так, будто ее туда силой затаскивают. Чудики — они во всем чудики.
Потом у Светы начинаются трудовые будни. И у Мечталки — тоже. Потому что Света из нашего языка пока всего сотню слов выучила. Вот Мечталке и приходится помогать и переводить. Учит Света всех. И охотников, и детей, и девок, и бабок. Кто придет, тех и учит, никого не гонит.
Лучше всего дело идет у меня и у Жамах. Мы русский знаем. Потом — у детей. Они тоже от Ксапы много слов нахватались. Мечталка — не в счет.
Она, оказывается, уже давно читать умеет. Читать, вообще-то, просто. Надо только буквы знать. Ну, еще многие слова пишутся не так, как надо. Мы говорим «щас», а пишется «сейчас». Говорим «дожьжьи», а пишется «дожди».
Поэтому писать намного труднее, чем читать. Да еще надо все буквы хорошо помнить. Когда читаешь, взглянул на нее — и вспомнил. А если пишешь, так не получается.
Из-за того, что писать у нас пока плохо выходит, мы посылаем Ксапе звуковое письмо. То есть, Света дает нам диктофон, и каждый говорит то, что хочет сказать Ксапе. Потом мы относим диктофон Сергею, и он передает ФАЙЛ в больницу. Чего я не понимаю, говорили мы долго, а Сергей в один момент передал. Я спрашиваю его об этом, он говорит, что сжал наше письмо.
И руками при этом показывает, будто снежок лепит.
— Ксапа расправить-то файл сможет? — на всякий случай уточняю я.
— Да без проблем! Мы всегда так делаем.
Я все равно мало понимаю. Вернется Ксапа — расспрошу.
— … Отсюда топливо по этим трубам попадает в топливный элемент.
В нем оно сгорает по-тихому, но зато образуется много электроэнергии.
Электроэнергия идет на электромотор, который крутит несущий винт. Ну, понятно?
— Понятно, что так просто это не понять. Вот эта штука крутит винт, так?
— Так.
— А сила идет из этой толстой бочки?
— Да. Из топливного элемента.
— А в него течет та вонючка, которую мы из бочек наливаем.
— Правильно!
— Так куда вонючка девается?
— А куда в костре дрова деваются? В дым превращаются! Вот в эту дырку дым вылетает.
— Ну да… В дым, тепло и свет… Так электричество — это свет или тепло?
— Электричество — это такая штука, которую можно превратить и в свет, и в тепло, и в силу, которая наши машины двигает. Это такая удобная сила, которую легко и просто преобразовать во что-то нужное и полезное.
— Ну ни фига себе! Это надо переварить. А посмотреть на электричество можно?
Сергей на секунду задумывается.
— Недавно гроза была. Молнии видел? Это дикое природное электричество. Я не знаю, как лучше объяснить.
— Сила! — восхищаюсь я. — А Жамах говорила… Ну, это неважно. А молнию можно поймать и пустить в твою машину?
— Поймать — запросто! — улыбается Сергей. — Только лучше этого не делать. Для нас молния — слишком могучая штука. Дикая сила! Двигатель видишь? Сгорит на фиг, хоть и железный.
Перевожу чубарам, и идем приставать к Вадиму и Евражке. Евражка лучше меня экскаватором управляет, пусть она и объясняет. Если честно, не хочу я помогать Сергею фильтры мыть. Очень уж воняют все его ведерки и корыта. Охотник не должен ничем пахнуть.
— Надоели они тебе? — улыбается Жамах. — Чупа говорит, ты ничего не скрываешь, но все равно тебя понять трудно. Слова не наши, непонятные. Я ему говорю: «Учи язык».
— Я сам еще мало знаю. А теперь узнал, что и чудики не все знают.
— Они свое дело хорошо знают.
«Какое?» — хочу спросить я машинально. И тут меня — словно дубиной по голове. Они же геологи! На камни охотятся даже если в ручье купаются.
— Жамах, ты права как никогда! — и бегу смотреть, кто чем занят.
