Как из машины вышла, так к своим родственникам — и спряталась. Наши никак такого не ожидали. У нее же здесь девочка осталась. Отец не знает, что делать. Со Степняками, вроде, мир установили. Чего нам теперь с ними ссориться? Они там, мы здесь…
Михаилу рассказываем. Он тоже советует не ссориться со Степняками из-за бабы. Советует охотнику другую взять.
А прилетел он по делу. Просит разрешить заправлять у нас машины, которые далеко летают.
Нехороший день выбрал Михаил. Мудр не в духе, мы все не в духе.
Поэтому, наверно, Мудр так странно поступает.
— Пусть твои летчики заправляют машины на нашей земле, — говорит.
— Но раз они летают в нашем небе, ходят по нашей земле, они должны говорить на нашем языке! — и даже кулаком себя по коленке бьет.
Думает Михаил, глаза в землю опускает. Но потом поднимает взгляд, смотрит прямо в глаза Мудру и улыбается.
— Хорошо! Будет так, как ты сказал! Завтра же привезу трех пилотов, пусть учатся говорить на вашем языке. Пока не научатся — в небо не пущу.
Мудр, ты скажи людям, чтоб помогли нашим летунам ваш язык выучить.
И тут же уходит. А мы еще долго обсуждаем. Я геологам рассказываю, они только плечами пожимают.
— Прав Мудр. Если живешь на чужой земле — знай язык хозяев, — говорит Платон. Потом задумывается: — А жить эти летуны где будут?
— Палатку поставим. А кончим ручей — можно щитовой хыз соорудить, — предлагает Юра.
Но тут меня Вадим в палатку зовет. Время связи с больницей.
Вырыли новое русло, пришло время старое закапывать. Я думал, лопатами работать будем. Но Юра садится за руль экскаватора. Евражка — к нему на колени. Юра едет к куче земли, где мы глубокую канаву рыли, вгоняет в нее передний ковш, поворачивает, чтоб земля не высыпалась, и везет назад. У старого русла останавливается, ковш опрокидывает — и земля вся высыпается, запруживает ручей. Юра с Евражкой еще два раза землю привозят. Вода перед плотиной скапливается. Поднимется — в новое русло пойдет.
Толик в экскаватор садится, тоже три ковша земли привозит. За ним — Фантазер. И так — все по очереди. Мы с Платоном — последние. Он бугор, я его заместитель, так положено.
Вода слабеньким ручейком в новое русло идет. Пятьдесят метров по траншее, а там — низинка. В ней теперь озерцо будет.
Засыпаем старое русло на пятнадцать шагов, горкой засыпаем, чтоб весной не размыло. А ручей все низинку заполнить не может. И вода такая грязная, мутная идет… В такой не то, что посуду, руки мыть не хочется.
Геологи шагами измеряют низинку, что-то считают и говорят, что можно идти отдыхать. До завтра пруд не наполнится. Заодно объясняют, чем пруд отличается от озера. Озеро — это если само появилось, а пруд люди роют.
Я прикидываю, что впереди еще две таких низинки и одно болотце. Если и дальше так пойдет, раньше Ксапа из больницы вернется, чем водопровод заработает.
— Михаил, что ты за людей прислал? — спрашиваю я по видеосвязи.
— Ничего не знают, ничего не умеют. Костер в лесу правильно развести не могут.
— Потому и прислал, чтоб учились, — смеется Михаил. Ты уж не ругайся на них сильно. Они плохие охотники, но хорошие летуны.
На следующий день только к вечеру слабый-слабый ручеек прокладывает путь ко второй низинке. Но геологи загораются новой идеей. Берут кусок хлеба, прозрачный полиэтиленовый пакет, ведро — и идут ловить рыбу в разливе после брода.
Ловят очень просто. Кладут в пакет кусочек хлеба, два камешка, чтоб не всплывал — и устанавливают на мелком месте горловиной к берегу. В воде пакет почти не виден.
Стайка рыбок лезет в пакет на запах хлеба. Тут геолог шумно заходит в воду, берет пакет и выходит на берег. В пакете мечутся две-три испуганные рыбки. Мелкие, меньше ладони. Мы таких не ловим, но геологи говорят — в самый раз на уху.
Когда в ведре накапливается столько рыб, что им тесно становится, думаете, геологи их готовят и едят? Как же! Относят к ручью и выплескивают в первое озерцо.
— Плодитесь и размножайтесь, дети мои, — нараспев басом произносит Вадим.
Вечером у костра я рассказываю, как мы охотились на рыб. Поэтому утром охотники и бабы идут к озерцу. Находим двух рыб, плавающих кверху брюхом, и одну — в канаве между первым и вторым озерцом. Остальных не видно.
Толик опускает руку в воду.
— Им здесь жарко, — говорит он и выбрасывает трупики на берег.
По просьбе охотников показываем, как ловить рыбу полиэтиленовым пакетом. И выплескиваем улов во второе озерцо.
— А трава-то под водой гнить начнет, — задумчиво произносит Платон.
— Ну и что?
— Получается, что до следующей весны в нашем водопроводе вода техническая. Мыться можно, но пить лучше из соседнего.
Вечером обрушивается гроза. Мутный ручей катится мимо летней столовой по новому водопроводу. Вслед за малышней скидываем одежду и бежим смотреть. Нет, болотце еще не наполнилось. Но завтра утром…
Утром в третьем озерце Жук учит Евражку плавать. Оба — в чем мать родила, как это Ксапа называет.
— Такой мелкий, а уже себе девку завел, — удивляется Баламут. — Мы в его годы на девок только издали смотрели.
