Вернулся Вышел Конь Иной Цвета Огня вместе с каким-то худощавым мужчиной, лицо которого было закрыто черной шапкой трубочиста с двумя отверстиями для глаз – глаза же у него были голубые – той голубизны, что бывает у чистейшего льда. Руки были закрыты кожаными перчатками. Этот второй сделал рывок, обошел Вышел Конь Иной Цвета Огня и остановился над Выжрыном.
- А вот и твой Иуда, - сообщил ему Ксаврас, не поднимаясь, не переставая сворачивать пластиковую подстилку, вообще не глядя на мужчину в шерстяной шапочке.
- Кто? – У Еврея был низкий, хрипловатый, дрожащий голос, выдающий весьма почтенный возраст.
- Шмига.
- Ну что же.
И тут рыжий в солнцезащитных очках, который до сих пор обыскивал труп, крикнул:
- Есть! – и поднял руку с чем-то резко блеснувшим в лучах восходящего солнца.
Выжрын поднялся, подошел к нему и забрал предмет.
- Ну, ну, - бормотал он, поворачивая предмет в ладони. – С собой таскал. Миниатюризация… Интересно, какая тут может быть мощность? – он вернулся к Смиту и показал ему посеребренный портсигар Шмиги, с уже вскрытым двойным дном и вытащенными на свет электронными платами, что находились под ним. – Может это спутниковая? Как, пан Смит? Не знаете?
- Если его раскрыть, то поверхности должно было бы хватить. Китайцы вообще сейчас разработали в часах. Не знаю, все возможно.
- Ладно.
- Так что? – фыркнул переполненный иррациональным возмущением и горечью Смит. – Он был шпионом, так? Попытался убить вас, потому что так ему, вроде бы, приказали русские? – Он взял шлем, поднялся на ноги. – И передать этого вы, конечно же, мне не позволите?
- Спокойно, чего это вы так орете? Люди еще спят, зачем их будить…
Айен выпустил накопившийся в легких воздух. Только сейчас он понял, что все собравшиеся пялятся на него: те, что сидели над трупом Шмиги, замаскированный Еврей, и Вышел Конь Иной Цвета Огня, и сам Ксаврас. В их глазах он только что свалял дурака.
Смит повернулся и ушел.
Он дошел до опушки леса, и перед ним открылась та же самая котловина, что и вчера вечером, только теперь свет падал с другой стороны, и тени ложились в другую сторону. Он уселся на траву, холодную и мокрую от утренней росы. Его знобило. Внезапно ему захотелось закурить – впервые в жизни Смит почувствовал физический голод никотина. Но, понятное дело, ни одной сигареты у него не было. Он ругнулся и втянул воздух. Потянуло табачным дымом. Айен оглянулся. За ним стоял Выжрын и задумчиво курил.
- Нехорошо вышло.
- Вы все одинаково сошли с ума.
- Я давно уже это подозревал.
Через мгновение Смит расхохотался идиотским смехом.
Выжрын усмехнулся под нос. Подошел, присел на пятки.
- Вы же, наверное, примете благодарность. Только не надо говорить, что не за что, поскольку мне кажется, что моя жизнь чего-то да стоит.
- Это в вас говорит мегаломания, - покачал головой Айен.
- Двести пятьдесят миллионов долларов.
Тут уже рассмеялись оба.
Ксаврас протянул руку.
- Борис. То есть, Антон.
Смит пожал протянутую руку.
- Очень приятно. Что, ожог каким-нибудь боевым газом? – спросил он, указывая подбородком на красную кожу ладоней полковника.
- Это? Нет, это у меня с детства.
У Смита не осталось ни грамма энергии, Выжрын выкачал ее буквально за пару минут; у Айена не было сил злиться на него, проявлять презрение и сопротивляться этим скупым, свежим улыбкам с поморщенного слишком многими ветрами, слишком большим количеством солнца и неизбежных выборов лица. Хватило нескольких слов, нескольких жестов – и желание сопротивляться оставило американца. Он вспомнил диагноз блаженной памяти Шмиги. Свечка. Ее пламя сейчас колебалось в ритм дыхания Ксавраса.
С огромным трудом, но он отвел взгляд от полковника.
- Все-таки, я никак не пойму, - сказал он. – Ну как же он мог быть русским шпионом? Как долго он с вами ходил?
- Почти что с самого начала. Мои люди вытащили его из тюряги во время какой-то политической акции.
- Так что же произошло? Почему сейчас, вот так неожиданно… Нет, это глупо. Ведь он, передавая им координаты для налета, приговаривал к смерти и самого себя, у него не было никаких гарантий, что какой-нибудь осколок не попадет и в него самого. Вед это же лотерея; должно быть, он был самоубийцей.
- Что ж, самоубийцей он был, тут сомневаться нечего. Даже если бы он сегодня меня и убил. Хорошо, даже если и так. Что тогда? Он же прекрасно понимал, что и сам тут же ляжет трупом. У него не было никаких шансов. И тем не менее… Ты пришел вместе с ним. Что он говорил?
- Ничего.
- Не ожидай, будто все поймешь. В настоящей жизни все не так, как в шпионских романах; это, скорее, похоже на игру в кости, чем в шахматы.
- А кто это был, в глухой шапочке? Еврей, или как-то так.
Ксаврас глянул на Смита с каким-то любопытством.
- А Варда вам не рассказывал?
- Абсолютно ничего.
- Ладно. – Выжрын кивнул собственным мыслям. – Тогда полагаюсь на твою честь, что и ты не станешь болтать.
