По каменным плитам площадки перед дверями Цауберадлерского аббатства бежала, держа перед собой корзинку с фруктами, служанка. Обычная девушка — белый чепчик, белый фартук, скромное длинное платье с корсажем, дешевые бусы из синих стеклянных шариков…
— Кар!
— Ой! — Девушка вздрогнула, нитка бус лопнула, и шарики, звонко цокая, поскакали по плитам.
Она дернулась, чтобы подобрать их, но лишь приостановилась на мгновение и со вздохом побежала дальше. Хозяева не любили, когда слуги опаздывают, а ей и так пришлось задержаться по дороге с рынка… И все из-за глупой собаки! Она стояла, перегораживая переулок, и так страшно рычала…
Маленькие такие, незначительные происшествия…
— Ну что? — Герцога цу Юстуса слегка настораживали крики, доносившиеся из комнаты его домашней ведьмы.
— Что, что… — проворчала вышедшая Фукс, брезгливо отряхивая ладони. — Ничего. Она напугана так, что даже не хочет попробовать колдовать. Уверена, дура безмозглая, что ночной гость навсегда лишил ее магической силы.
— Фукс, думаешь, это на самом деле был этот ваш железный человек?
— Да ну, бред. Откуда ему тут взяться? Просто кто-то очень здоровый…
— Что?
— Очень большой. Ну и умный, взял с собой святой образ. А эти девчонки так искренне верят, что с помощью магии можно решить все проблемы, что никогда даже не задумывались, что будут делать, если вдруг лишатся силы…
— Фукс, а ты задумывалась?
— Поверьте, господин герцог, я не растеряюсь. В отличие от всяких дур… Ревела, кричала, что она так не договаривалась, что ей не говорили, что здесь будет кто-то, с кем она не сможет справиться. Господи, эти девчонки! Они так свято уверены, что сильнее их только они сами, но постарше, что, столкнувшись с минимальной неудачей, ломаются, как сухое печенье. Требовала ее назад отправить… Как будто не знает, что назад пути нет. Короче, я решила, что для дальнейшей работы она бесполезна.
— И что теперь с ней делать?
Фукс криво улыбнулась:
— Закопайте ее… кхм… тушку где-нибудь. И поищите кого-нибудь постарше.
Карета с шестеркой серых, мышастых коней проехала вдоль высокого — футов десять будет — каменного забора, окружавшего аббатство, и остановилась у кованых ворот. Если ворота дворянских особняков чаще всего были выполнены из сложного узора — листва, цветы, ветви, то решетка ворот аббатства была прямой и суровой, как жизнь братии. Единственным украшением был намертво укрепленный на каменной арке над воротами бронзовый орел.
На голове орла сидел ворон.
Герцог цу Апфельбаум выпрыгнул из кареты, поморщившись от боли в спине.
— Подождите меня здесь, — не глядя, отмахнулся он от дружинников.
«Друзья» ждали его одного.
Герцог поправил треуголку, шпагу, перевязь… зажал под мышкой папку с Планом и шагнул в раскрытые ворота.
Сегодня — день его триумфа.
Шпоры на сапогах мерно лязгали по каменным плитам поступью армии Вечности.
Неуверенно лязгнули еще пару раз и остановились.
Посреди дорожки играл с маленькой бусинкой крупный черный кот.
Герцог цу Апфельмаус не любил котов.
— А ну, кыш! — Герцог взялся за рукоять шпаги, будто собрался вызвать зверюгу на дуэль.
Кот лениво, чем-то напоминая утреннюю мышь, прошел пару шагов в сторону замершего герцога и сел.
— Гав! — сказал он.
Папка упала на плиты. Служившая верой и правдой застежка именно сейчас решила, что послужила достаточно и лопнула. Бумаги рассыпались.
Перед оцепеневшим герцогом кот вполголоса помянул цвета и откашлялся:
— Мяу!
«Так, а этот шут что здесь делает?!»
Герцог цу Роттенблюм и так был слишком зол. Чуть было не опоздал на встречу, важнейшую встречу! Уже перед самым аббатством кони вдруг заартачились и наотрез отказались ехать дальше, как их ни хлестал кнутом кучер. Кони храпели, мотали головами, пытались подняться на дыбы. Можно подумать, впереди не собака спала, а настоящий волк! Хм… ну похожа, конечно, но откуда волку взяться посреди столицы? Слава всем святым, собаку прогнали, и кони проехали дальше.
И вот теперь он, цу Роттенблюм, приезжает в аббатство, и что он видит?
Посреди площадки перед входом стоит этот, черная белизна красного цвета, цу Апфельмаус! Стоп, а что это за бумаги?
На мгновение Роттенблюму показалось, что на одном из листов проставлен его родовой герб. Герцог нагнулся и, пока Апфельмаус смотрел на что-то, видимое только ему, поднял бумаги.
Нет, герб ему показался… Что?!
Этот… Этот… Этот…
— Что это?! — рявкнул Роттенблюм.
Ошеломленный превращением говорящего кота в улетучившееся черное облачко, Апфельмаус медленно повернулся…
— Как вы посмели?! — Он увидел свой План в грязных руках этого ничтожества Роттенблюма.
— Как я посмел?! Ты, желто-розовая синева, хочешь стать королем? Думаешь, мои друзья позволят тебе им стать?
— А кому же? Или у них есть выбор?
— Есть! Я — этот выбор!
— Вы? Не смешите меня! Старая династия давным-давно потеряла всяческое уважение.
— А Новая никогда им не пользовалась! Все дворяне мечтают о возращении Старой.
— Они просто думают, что один краснолицый глупец сможет подняться до уровня короля Зебеля!
— Ах так?!
