Ауны отказались принять его сразу после эвакуации. Это было даже к лучшему. Увидев на орбите целую флотилию кораблей тау, он был в ярости. Теперь же, по прошествии времени, гнев его остыл и затвердел. За эти дни он успел навестить Шас’уи и убедиться, что она постепенно привыкает к новым протезам. Он заходил и к другим выжившим из Аркунашской колонии и оплакивал вместе с ними погибших товарищей. Когда ауны наконец послали за ним, он был уже почти спокоен.
Триумвират на борту Виор’ла Гал’леаф М’шан состоял из Аун’о Т’ау Васой Ти’асла и еще двух аунов, мужчины и женщины, с которыми О’Шова не был знаком. Они не представились и не проронили ни слова, когда командующего провели в их таинственное опалесцирующее святилище. Аун’о Васой напротив широко улыбнулся О’Шова и попросил свою свиту представителей касты воды покинуть зал. Когда все посторонние вышли, первой заговорила женщина.
— Вы отлично справились с задачей, Шас’о. Ваша каста и весь септ могут гордиться вами. Мы понимаем, что вы опечалены понесенными в ходе кампании потерями…
Она замолчала, когда О’Шова покачал головой.
— Не бывает войн без жертв, — ответил он, — я расстроен другим. В ходе всей кампании мы страдали от нехватки ресурсов и подкреплений, которые, как я теперь вижу, все это время были здесь, совсем рядом. Мои солдаты постоянно вынуждены были превозмогать трудности, которых легко можно было избежать.
Ему ответил незнакомый аун.
— Не в ваших полномочиях оспаривать стратегии, избранные Шас’ар’тол, не так ли?
— Я вправе оспаривать военные стратегии, когда вижу, что они бездарные. А эта стратегия была разработана вовсе не моими достопочтенными коллегами из Шас’ар’тол. — Замолчав, он достал из складок туники пачку копий записей переговоров. — Я проверил.
В разговор вмешался Аун’о Васой:
— Ваше успешное противодействие ор’эс’ла малыми силами позволило нам тем временем собрать значительные резервы. Когда начнется кампания по отвоеванию Аркунаши, мы задавим ор’эс’ла численным преимуществом.
— Другими словами, вы решили пожертвовать жизнями моих солдат ради легкой победы в будущем.
— Мы расставили приоритеты. Во имя Высшего Блага.
Наступило неловкое молчание, О’Шова не смог заставить себя ответить. Аун’о Васой, казалось, был искренне удивлен.
— Шас’о, вы ведете себя так, словно потерпели поражение, в то время как ваши действия фактически обеспечили нам неоспоримую победу.
В приступе гнева О’Шова швырнул распечатки на пол:
— Почему мне не сказали!
Ауны отпрянули от разъяренного командующего, пряча глаза. О’Шова сделал несколько глубоких вдохов и взял себя в руки.
— Вы заставили меня и моих воинов сражаться, думая, что никакой подмоги не будет, в то время как вы просто бездействовали на орбите. Да будь у меня достаточно людей и техники, я бы вовсе не позволил ор’эс’ла добраться до колонии!
— Возможно, — признал Аун’о Васой, — однако сложившаяся ситуация подвигла вас на максимальные усилия. Как вы сами сказали, не бывает войн без жертв, а вам удалось сократить число погибших с вашей стороны и при этом значительно снизить численность противника. Это ли не победа?
— В некотором роде, — горько признал О’Шова. — И все же, учитывая наши потери, подобный исход можно назвать успехом лишь с большой натяжкой.
— Да бросьте вы, перестаньте скорбеть о погибших, — поучительно произнес Аун’о Васой. — Вы заслужили благодарность всей Империи Тау и уважение ваших соратников по касте. Насколько я знаю, вас даже нарекли новым именем в ознаменование успеха.
— Это так, они прозвали меня О’Шова, командующий Зоркий Взгляд, якобы за способность видеть будущее и предвосхищать события. Я уверил их, что Империя Тау еще запомнит это имя.
Лицо воина огня застыло в предсмертной агонии. Его тело, подвешенное на обрывке электрического провода, представляло собой бесформенное месиво плоти и опаленной брони. Когда по конечностям тау проходил разряд, он бился в конвульсиях, содрогаясь подобно жуткой марионетке. Едва заметное изображение белой луны на поврежденном наплечнике указывало, что боец служит в Седьмом охотничьем кадре.
— Та’ма! — выругался Каль’ва и скрипнул зубами от бессильной ярости. Ему никак не удавалось овладеть искусством отстраненного наблюдения. Честь требовала, чтобы он милосердно застрелил тех, кто ещё цеплялся за жизнь. Снайперу мучительно было наблюдать за тем, как страдает один из его собратьев по касте. Вздохнув, воин собрался с духом. Он ничего не мог поделать.
Он был очень далеко от места, где произошла резня.
Каль’ва постучал по регулятору на тыльной стороне перчатки. Изображение, передаваемое ему в шлем дроном-наводчиком, тут же отдалилось. Перед снайпером возникла панорама долины.
В ней, куда ни посмотри, лежали мертвые тау. Десятки, дюжины, сотни изувеченных тел, разбросанных по окровавленной земле. В дымящихся воронках застыли исковерканные корпуса танков «Рыба-молот» и бронетранспортеров «Каракатица». Убитых врагов нигде не было видно: охотничий кадр застали врасплох и уничтожили, не позволив нанести ответный удар.
