Истукан уставился вдаль поверх лачуг безумцев, словно выискивая взглядом идущие где-то сражения — если бы желающий обладал столь же острым взором, то он указал бы ему путь. Огромный и широкий, насколько можно себе представить, он будоражил душу каждого зеленокожего, взглянувшего на него. И для этого было самое время, ибо назревал Вааагх! Беспорядочно разросшийся орочий лагерь Крепости Грабскаба гудел от предвкушения. Главного меканика Уггрима тешило подобное воздействие истукана на орков, хоть ему и приходилось мириться с пускающими слюни шизанами, что днями и ночами таращились на него сквозь изгородь.
Но божество оставалось до сих пор незавершенным — и в этом заключалась проблема.
Стоянка ватаги мекаников из клана Красных Солнц была настолько маленькой и загроможденной таптуном и кучами запчастей, что их верстаки были оттеснены почти к самому забору. Всего здесь числилось трое механов. Силами лишь трех зеленокожих удалось построить аватару Морка — вот это была настоящая смекалка. Такая смекалка, с которой орк мог творить великие деяния, и Уггрим стремился к этому.
Грабскабу следовало убить Уггрима, когда представился случай.
Уггрим возглавлял команду мекаников: он был крупнее двух остальных, но до размеров старшака пока не дотягивал. Но он был на правильном пути, рос и креп, преисполненный большими амбициями — амбициями старшего механа. Этот факт босс Грабскаб отметил с недовольством. И все равно предпочел не лезть на рожон. Уггрим мог с легкостью припугнуть обычного орка, но вот босса? Возможно, правда заключалась в том, что он и не пытался. Ошибка, которую Грабскаб как раз-таки и совершил.
Также здесь присутствовал ворчливый и острый на язык Сникгоб — который, несмотря на свои жалобы, был рядом с Уггримом все это время — и, наконец, Бозгат. Самый маленький и поэтому нервозный, но с мозгами. Очень много орочьей «смекалочки» было у Бозгата. Некоторые считали — даже слишком.
День становился все жарче, а ватага пребывала в дурном расположении духа. Из раздутого нутра истукана, где трудился Бозгат, эхом доносилось лязганье. Сникгоб напялил маску и занимался сваркой брони. Уггрим ломал голову над чертежами на пару со своим верным помощником Фрикком. Гретчины, чьи плечи покрывали татуировки ватаги, сновали из стороны в сторону. В лагере смердело разогретым металлом и потом зеленокожих. Шипение горелки Сникгоба было громким, а ругань Бозгата — еще громче. Но им было далеко до уханья шизанов за изгородью, как и до гула тропических насекомых в тенистом подлеске.
Уггрим и Фрикк вполголоса обсуждали проблемы, тыча пальцем в тот или иной клочок бумаги и пытаясь понять, почему таптун не хочет работать.
— Бозгат виноват, — сказал меканик своему смазчику. — Движок слишком сложный. Ведь нельзя просто так взять и зажечь мини-солнце. Чем плоха старая добрая система впрыска на сквиговом масле?
Он оперся массивной челюстью на кулак, полностью погрузившись в размышления. Фрикк вдруг напрягся и прижал уши.
— Хозяин! — оповестил он Уггрима, дергая того за красную рубаху. — Хозяин, ворюги пожаловали!
Гитскал — главная «шестерка» босса Грабскаба Загребущего и вор-барон Западных лесов из клана Черепов Смерти — вразвалочку вступил в лагерь. От старшака веяло такой полнейшей беспечностью, что она заставляла механов и подчиненных им гретчинов проверять свои карманы до того, как он оказался поблизости. Из-за спины у него, крадучись, выскочила пара синерожих гретчинов, когда он прошел сквозь ворота и с вальяжным видом остановился. Гретчины Уггрима встали стеной перед ними, чтобы удостовериться, что те ничего не сопрут.
Гитскал уцепился пальцами за ремень и нахмурился, осмотрев истукана с ног до головы.
— Божечки! — воскликнул он. — Сквиггонт меня раздери! Еще не закончил, Уггрим? Не пойдет. О, нет, так совсем не пойдет.
Меканику Гитскал казался сущим клоуном. Кончики его длинных клыков покрывало золото, но что-то в нем вызывало сомнения, словно оно нажито неправедным путем. В этом было толика правды — Черепа Смерти прослыли ворами, а значит — и злато краденое. Морда старшака была раскрашена синим — на удачу. Как и руки. Как и щегольской гребень из волосяных сквигов. Как и покрытая грязью рубаха. Как и наплечники с набрюшником. Как и спинная часть нагрудника с грубо намалеванным рогатым черепом парней Грабскаба из клана Черепов Смерти. По сути, единственной не-синей частью гардероба были разрозненные участки ободранной кожи, где господствовала орочья зелень, и глаза. Тлеющие угольки, как и у любого другого орка, но с хитрой поволокой. Они напоминали глаза гретчина — крошечные и плутоватые. Глаза Черепа Смерти.
— Это что за хреновина? — поинтересовался Гитскал, указав на правую руку таптуна, длинный составной манипулятор со всякими штуковинами, оканчивающийся фокусирующим модулем, похожим на трезубец.
