— Скиталец висит наготове в пустоте. Пора сваливать с этого комка грязи, чтобы надрать задницы щелемордым. Военачальник Остроклык собирается выступать. Грабскаб хочет присоединиться к нему, и для веселухи ему нужен таптун. Неделя! Или все закончится тем, что кое-кто будет должен Грабскабу зубов, а я о-о-очень горю желанием повыдергивать их собственноручно, — с гадким выражением на длинной морде сказал Гитскал, встав вплотную к механу, затем хохотнул и неторопливой походкой направился прочь из лагеря.
Уггрим в ярости шагнул за ним, остановившись у выхода.
— Гитскал! — крикнул он. — Верни обратно коробку с блестяшками.
— Какую-такую коробку с блестяшками? — голос старшака прозвучал так, будто он — сама невинность.
— Ту, что ты заныкал под рубахой.
— Ах, да! — ответил Череп Смерти, похлопывая себя по пузу. — И как это она сюда попала?
Орк через плечо швырнул украденное обратно, а Уггрим подхватил его. Подручные мекаников окружили прислужников Гитскала и в похожей манере вытрясли из них всякий хлам, обмениваясь шиканьем и толчками.
Старшак зашагал прочь вверх по грязной улочке Безум-городка.
— И как это у них получается? — задал вопрос Бозгат.
— Все «синяки» сплошь паршивые воришки, босс, — ответил Фрикк.
— А я же предупреждал, что не стоит сюда приходить, ведь предупреждал, правда? — подал голос Сникгоб, который умудрился мастерски не обращать внимания на Гитскала. Он откинул маску и прикурил толстую коричневую сигару от пламени горелки, выдохнув клубы сизого дыма из недовольно скошенного рта.
— Идем со мной, говорил, давай вместе построим самую большую из мыслимых штуковин, — передразнивал он тон Уггрима. — Пошли со мной на мир Гарбакс. Там мутится Вааагх! зубами чую! — Сникгоб пошевелил пальцами. — А я, дурень, по глупости поддался на уговоры! Здесь окромя огромных мух и треклятых деревьев ничего нет. Жара и вонь. Ни убийств, ни жратвы нормальной, встали рядом с парашей и живем бок о бок с долбаными шизанами. Я выспаться не могу почти месяц кряду. Зашибись, Уггрим, все просто очешуенно!
— Да закончим мы, — сказал тот. — Вааагх! уже на пороге. Горк и Морк на нашей стороне — все получится.
Сникгоб фыркнул, хотя тоже ощущал энергию Вааагх! — орки чуяли будоражащее возбуждение, пронизывающее Крепасть Грабскаба и прочие жилища зеленокожих на этой планете. Орки Гарбакса были готовы выдвигаться. Кроме ватаги Уггрима, здесь работали другие меканики, но его планы превосходили большинство из них.
— И каким образом? — спросил Сникгоб. — «Синяки» умыкают все сразу, как только мы что-то приколотим.
— А еще есть вопрос с подачей энергии из реактора, — добавил Бозгат. Он уставился на свой агрегат. — Мне непонятно, почему эти шунты не работают.
— А почему бы не запихнуть внутрь здоровенный движок на масле? — пробормотал Сникгоб.
— Вот почему — сказал Бозгат, указывая на «бросалу». — Твоя же идея, Сникгоб, не так ли? Не пойдет она сюда. Или маленькое солнце, или никакого «хвать-да-брось».
— Просто мысли вслух, — отходчиво произнес тот.
Уггрим умолк и поскреб струп на руке. Его взгляд был устремлен к горизонту — видимо, он обозревал те же грандиозные битвы далеко-далёко, что и их незаконченный таптун. Сникгоб легонько толкнул Бозгата локтем в бок и вынув сигару изо рта.
— Размышляет он, — прошептал тот.
— Да не.
— Стопудово, — ухмыльнувшись, со знанием дела сказал Сникгоб, кивнув в подтверждение слов.
— Только не это, — Бозгат шлепнул ладонью по лицу.
Ночь — это время, когда гретчины обожают рыскать во тьме, а прислуживающие Черепам Смерти — тем более. Фрикк притащил с собой гретчина-«синяка» на встречу с меканиками сразу после захода солнца: плоскоголового, отвратительного на вид, грязного вожака зеленых сморчков. Изворотливого, как угорь, ведь все они такие, эти гретчины. А уж те, что из клана Черепов Смерти — так и подавно. Но этот был самым скользким типом изо всех, кого Уггриму доводилось встречать, а это уже о чем-то говорило. Гретчин не мог устоять на месте, постоянно переминаясь с ноги на ногу. Кисти его рук постоянно сжимались и разжимались, взгляд метался по сторонам, словно мог подметить и вытащить вещицу, что затем окажется в его карманцах.
— Вот он, хозяин, — сказал Фрикк. — Урдгруб. Лучший вор во всей Крепасти Грабскаба.
— Это правда? — с сомнением в голосе спросил Уггрим.
— Да, точно, точно, Урдгруб лучший, — ответил тот. Он не смотрел в глаза меканику, но в нем ощущалась некая дерзость. Его голос был крайне скрипучим. И привычного раболепия в нем чувствовалось совсем немного.
— Лады, — произнес Уггрим. — Для тебя есть работёнка.
Обычно он презирал амбициозных гретчинов, но нынешней ночью их объединяло нечто общее — оба находились не с той стороны пищевой цепочки, и Уггрим собирался изменить такой порядок вещей.
— Вот, что мне нужно, — добавил он.
Меканик описал во всех подробностях необходимые ему части и детали, механизмы и оборудование, жизненно важные для нормального функционирования таптуна. Как только гретчин закончил выслушивать Уггрима, за изгородью во тьме мигнуло с десяток глаз — то были подельники Урдгруба.
