Мардоний, как мы помним, был главнокомандующим войсками Ксеркса, вторым человеком после самого Ксеркса – командиром самого высокого ранга в греческом походе. В реальности он был вроде премьер-министра, на которого возлагалась ответственность почти за все действия по управлению военной кампанией. Люди такого положения, ожидая от своих властителей высочайших наград и почестей в случае успеха, всегда имеют причины для опасений в случае провала. Поэтому ночью после битвы при Саламине Мардоний был охвачен страхом. Нельзя сказать, что он не верил в будущий успех похода, если будет позволено его продолжить, но знал характер деспотов, правивших в те времена великими империями, и прекрасно понимал, что в любой момент могут появиться посланные Ксерксом стражи с приказом отрубить ему голову. Тревога Мардония усиливалась, так как подавленный и встревоженный после битвы Ксеркс явно обдумывал какой-то необычный план. Вскоре Мардоний заметил признаки того, что Ксеркс планирует отступление, и после долгих колебаний решился поговорить с царем, попытаться разогнать его тревоги и страхи, внушить более радужный взгляд на перспективы военной кампании. Мардоний обратился к царю так:
– Не отрицаю, что вчерашнее сражение прошло не так успешно, как мы желали, но это поражение, как и предыдущие бедствия, с которыми мы сталкивались, в конце концов не так страшно. Во время этого похода ты, владыка, неуклонно и триумфально продвигался вперед. Твои войска успешно преодолевали любое сопротивление на суше. С ними ты пересек Фракию, Македонию и Фессалию. Ты сломил самое отчаянное сопротивлене в Фермопильском ущелье, завоевал всю Северную Грецию, предал огню Афины. Поэтому ты не должен сомневаться в успехе похода. Мы видим, что все великие цели, которые ты поставил, достигнуты. Да, флот понес огромный урон, но мы должны помнить, что на армию, а не на флот возлагались наши надежды. Армия в безопасности, и греки не смогут привести на поле боя силы, которые нанесли бы ей серьезный ущерб.
Такими словами Мардоний стремился возродить дрогнувшие мужество и решимость царя, но обнаружил, что почти не добился успеха. Ксеркс молчал, задумчивый и угнетенный тревожными мыслями. Наконец Мардоний предложил ему (если царь считает нужным вернуться в Сузы), чтобы часть армии под его, Мардония, командованием завершила успешно начатый поход. Мардоний был убежден в том, что для этой цели ему хватит 300 тысяч воинов.
Казалось, это предложение произвело благоприятное впечатление на Ксеркса. В реальности его устроил бы любой план, открывавший ему возможность избежать опасностей, которые, по его мнению, угрожали ему со всех сторон. Ксеркс сказал, что посоветуется с другими военачальниками, так и сделал, но прежде, чем принять окончательное решение, решил посоветоваться с Артемисией. Он не забыл, что она рекомендовала ему не нападать на греков у Саламина. Как оказалось, ее совет был в высшей степени разумным. Поэтому царь решил снова выяснить ее мнение.
Ксеркс вызвал Артемисию и, отослав всех командиров и свое окружение, наедине обсудил создавшееся положение.
