Змеевидная тень пропала, а потом в мерцающее всеми оттенками всех цветов пространство ворвалось… существо. С огромным телом змеи, конца которому видно не было и хвост, казалось, уходил куда-то в бесконечность миров. У чудища был один зеленый глаз, обрамленный золотой татуировкой в форме перевернутого креста-анкха, а из головы торчали золоченые рога.
– Золото, хм – пасть существа открылась и раскрылась, но слова слово бы жили отдельно от движения челюстей. – Интересный выбор. Так тебе проще?
Архимедон стоял как громом поражённым. Его накрыла тихая паника – он понимал, что еще недавно стоял на месте и ничего страшного случиться не могло, но нервы натянулись, как тетива лука.
– Где я?
– Между всеми возможными реальностями, всеми временами и пространствами, всеми царствами богов и людей, – существо сделало виток в воздухе. – Вы бы сказали, что ты… у меня в гостях.
– Но как можно быть между одновременно всем и сразу? – жажда знаний, поставленная на весы вместе с пустой паникой, стала перевешивать.
– Некоторые вещи едины для всех и всего, где бы они не происходили. Я, боги и это место – одни из таких.
Тут в голове юного жреца щелкнул рычажок разума.
– А почему вы.. ты.. вы… отвечаете на мои вопросы?
Архимедону показалось, сто существо улыбнулось. Наверное, просто почудилось.
– Я слишком много смотрел, теперь пришло время объяснять. А отвечать на вопросы куда проще, чем рассказывать самому. С другой стороны, почему другим вашим богам можно являться свои жрецам и пудрить мозги, а мне – нет? К тому же, я обычно говорю по делу, а не загадками.
– Так вы… бог? – Архимедон чуть попятился назад. Конечно, любой жрец рано или поздно сталкивался один на один с божеством, это было честью. Но сначала нужно было выучиться, начать службу в храме, обряды… а тут все произошло как-то слишком рано, быстро и спонтанно.
– В некотором роде. Тот бог, о котором не любят говорит – да даже о Сете вы вспоминаете больше, чем обо мне, хотя он злой бог…
Юный жрец сообразил, какой вопрос нужно задать срочно.
– А вы – злой или добрый бог?
– Мне сложно мыслить категориями добра и зла, для меня их не существует, – существо лентой завилось в воздухе. – Но, если брать, как вы делаете, доброе – за белое, а злое – за черное, то я – серый бог… Без храмов и последователей.
Архимедон готов был поклясться, что голос существа, сотканный из тысяч звуков, приобрел нотки лукавости.
