– Вы влезли в ту работу, в которой ничего не смыслите, – отозвался Архимедон. – Поэтому наши дела здесь закончены – притом, не лучшим образом.
– Но мы же все исправили! – пол начинал погружаться все глубже в пески, и Хотеп запаниковал. – Силой, данной нам богом Ра…
– Даже если бы вы все и исправили, случилось бы то же самое. Работа окончена – кто знает, когда придется хоронить следующего бога?
– Или богов, – подметил Икор
– Если он, или они, конечно, будут, – добавила Эфа.
– Просто вы элементарно не подумали, что конец в любом случае будет один и тот же. Будь верховными жрецами хоть вы, хоть я.
Психовский, конечно, наслаждался всем происходящим – но быть похороненным под слоем песка тоже не хотел.
– Чисто теоретически, еще есть шанс выбраться отсюда?
– Если поторопитесь, – отозвался Архимедон. – Захватите своего спутника. По-моему, он не очень хорошо себя чувствует.
Сначала профессор ничего не понял – а потом вспомнил про Рахата и метнулся к нему.
– Эй, господин турагент, а ну-ка побежали отсюда!
– Они убили, – пробормотал тот, поднимая глаза на Грециона. – Амат сожрет меня…
Профессор вгляделся в зрачки турагента.
– О, да вы нанюхались чего-то! А я ведь говорил про грибки. Все-таки, оказался прав!
Рахат вгляделся в профессора и, похоже, узнал его.
– Это вы?
– Да, да, да, я, за кого бы вы меня не приняли! – Психовский резко потянул турагента за руку, и тот сдвинулся с места. – Никого не убили, никто вас не сожрет, просто поторопитесь! Мы немного… как бы сказать… тонем!
Грецион буквально вырвал Рахата с места и понесся по коридору. Турагент побежал – по крайней мере, попытался побежать за ним.
Профессор чувствовал, как пол под ногами опускается все глубже и глубже, как начинают сыпаться сверху водопадики песка, как тухнут древние лампы. Грецион оглянулся в поисках Рахата – по сравнению с Псиохвским, турагент был черепахой на конных скачках.
Грецион остановился, поравнялся с Рахатом и принялся толкать его в спину, чтобы хоть как-то ускорить.
Строение принялось грохотать.
Что было дальше, профессор не помнил – ему казалось, что они упали, потом снова встали, понеслись к выходу, рванули на волю – а потом все как-то слишком резко погасло.
Зато все происходящее запомнили встревоженные жуки, и отпечаток этого остался в их генетической памяти, которую они передадут многим и многим поколениям.
А еще скарабеи услышали и запомнили полные недовольства чертыханья Хотепа и Хоя, ругань которых с каждой минутой становилось все более и более глухой, пока не пропала вместе с гробницей.
Жуки – потрясающие существа. Они знали, что было тогда, знают, что произошло сейчас и разве только не знают, что будет. Хотя, в большинстве своем, догадываются, что все так или иначе повторится.
Спасибо генетической памяти.
Когда Психовский открыл глаза, вокруг не было ничего, кроме бесконечных пустынных барханов. Солнце палило голову и практически превратило мозги в яичницу, а в бороде чувствовались шершавые крупинки песка.
Профессор прищурился и встал – это получилось как-то на удивление легко. Он потеребил бороду рукой, вытряхнул большую часть крупинок, а потом начал играть в цаплю – поочередно снимал кроссовки и вытряхивал из них песок. Его набралось бы на хороших таких размеров замок с башенками.
Разобравшись со всеми неудобствами, Грецион резко заерзал по карманам в поисках телефона и глубоко выдохнул, когда нашел его. Судьба рюкзака Писховского особо не беспокоила – все равно, самое важное было в галерее и заметках.
Убедившись, что все в порядке, профессор вспомнил, что не все в порядке – и начал и искать Рахата.
Психовскому попался на глаза крупных размеров скарабей, который спокойно полз, никого не собираясь трогать, но почему-то Грецион обратил на него какое-то неестественное внимание.
Жук почувствовал взгляд человека, и ему это не понравилось – он поспешил зарыться обратно в песок.
Наблюдая за невероятными приключениями насекомого, профессор краем глаза заметил торчащий из песка ус – а потом уже и всего остального Рахата, который бессознательно валялся на животе.
Грецион подошел к турагенту и присел на корточки, задумавшись, как бы поделикатней его разбудить. А потом он просто плюнул на все приличия и решил действовать эффективно.
– Эй! – Психовский влепил турагенту пощечину. – Доброе утро, проснитесь и пойте!
Профессор принялся трясти тело турагента. Тот застонал, перевернулся на спину и закашлялся, извергая изо рта гейзеры песка.
– Давайте-давайте! – не унимался профессор. – А то вас облюбуют местные жуки и другая живность!
Турагент открыл глаза и попытался сообразить, кто он и где он.
– О, у вас зрачки сузились, – заметил Психовский. – Отлично, свежий воздух идет вам на пользу, глючить больше не будете. Подъем, подъем!
Профессор встал и огляделся – гробницы на горизонте не было. Только песок еще немного ходил волнами, постепенно успокаиваясь и заметая все возможные следы – никакой, даже самый смелый и умный сыщик, не докопается.
Психовский понял, что потерял кепку – и прикрыл голову рукой. Помогало это так же, как подорожник при переломе.
