— Вообще-то, это скорее тур, чем прогулка, — ответил Рахат, перебирающий кипу бумажек. С лестницы он не свалился только чудом. — А вообще, я просто готовил важные документы.
— Ну, благо, вы хотя бы пришли. А то я уж решил, что ночные экскурсии все-таки не такая реальная вещь.
Турагент спустился, присел рядом с Греционом и, наконец-то собрав бумаги в более-менее аккуратную кучу, надел феску.
Теперь Рахат был похож на заклинателя змей, только вот вместо рептилий были усы, которые дергались и извивались так же хаотично. Змейки в шевелюре Горгоны и то были поспокойнее.
— Теперь я просто хочу, чтобы вы посмотрели несколько бумаг, — турагент провел рукой над листочками. — Это чрезвычайно важно! Ночные туры только-только начинают набирать популярность, и…
Психовский порылся по карманам, выудил ручку и машинально расписался, даже не глядя на документы.
— Ну, теперь-то мы можем начинать? — фитиль терпения Психовского догорал, а воск предвкушения с шипением капал вниз.
— М, — пришел в себя Рахат, — конечно! Вы все с собой взяли?
Турагент неуклюже запихнул документы в небольшую сумку через плечо, после чего сбегал к ресепшну и вернулся уже без сумки.
— Тогда, пойдемте, все готово.
Будь Грецион не столь разгоряченным в душе из-за предстоящей прогулки, он бы обязательно обратил внимание на последние слова Рахата — ну, по крайней мере, на формулировку предложения.
А будь Рахат менее сообразительным турагентом, он бы не умолчал об одной маленькой детальке.
Точного местоположения гробницы гид не знал.
Если какого-нибудь художника попросили бы изобразить прохладную, ночную пустыню так, чтобы это стало понятно при одном лишь взгляде на картину, то он, вероятно, воспользовался бы новомодной компьютерной графикой и всякими эффектами 7D. Другой же — тот, кто больше всего на свете ценит реальные краски и реальный холст — пошел бы классическим путем, и накалякал бы небольшие завитушки, скорее всего — белые или голубые, показав тем самым потоки прохладного воздуха…
На самом деле, прохлада висела в воздухе, как дух неупокоенного — погода стала намного приятнее для всех живых существ, и температура сбавила обороты. Теперь стояла не жарища, и даже не жарень, и уж точно не пекло — теперь пустыня оказалась во власти
Психовский даже расстегнул толстовку и яростно, всеми органами тела проклинал песок, Рахата и кроссовки, которые он не сменил. Теперь ноги чувствовали себя как растения в горшках.
— Я думал, мы поедем туда! — развел руками Грецион, и голос его тонкой пленкой лег на барханы. — Ну, как это обычно бывает — на джипе или на чем еще там.
— О, нет, зачем такая морока — здесь не так уж далеко, — Рахат не испытывал проблем с обувью.
— Не так уж далеко — это, в вашем понимании, сколько? Потому что я не вижу ни одного здания в поле зрения, а мы идем уже минут сорок! — Психовский остановился и, вставая поочередно то на одну, то на другую ногу, снял кроссовки и высыпал их содержимое. Вниз заструились песочные водопадики искусственного происхождения. — Мы хотя бы могли воспользоваться верблюдами…
— Ох, вы что, какие верблюды! Мы же с вами не в кино… — турагент увильнул от ответа на первый вопрос своего спутника так же ловко, как такса залезает в лисью нору.
— И еще раз — не так далеко, это как далеко? — профессор был тоже не лыком шит.
Рахат остановился и огляделся вокруг. Ночной горизонт сиял чистотой как белье, только что забранное из химчистки. Вокруг не было видно ничего, кроме барханов и бескрайнего неба.
Ситуация сложилась не самая приятная, и усы турагента поняли это раньше, чем мозг, отчего сделали какой-то непонятный финт, смысл которого могли понять разве только другие усы.
Рахат принялся думать — мысли падали в голову раскаленными угольками, которые тут же нужно было кидать в сторону Грециона.
— Ну, — полетел первый уголек, ошпаривший доверие Психовского, — как бы вам так правильно сказать…
— Лучше сказать, как есть.
— Ммм, дело в том, что…
— Ну?
— Я не знаю, где находится эта гробница. Ну, точнее, догадываюсь, но точных координат не знаю. Она же недавно появилась из песков! — начался целый град из слов-угольков, которые обжигали рот Рахата и тот тараторил, как умалишённый.
Психовский тяжело вздохнул — так же наверняка вздыхали Атланты, державшие небосвод. Рахат продолжал что-то говорить, но его фразы стали настолько несвязанными, что Грецион перестал понимать турагента. Профессор поймал себя на мысли, что даже ответы студентов по сравнению с лепетом гида — это научные тексты.
— Хорошо, хорошо, только успокойтесь, — еще раз вздохнул Грецион. — По крайней мере, я знаю, что это хотя бы не надувательство, и гробница действительно появилась в пустыне…
Психовский на мгновение замолчал и в упор глянул на турагента.
— Конечно, конечно! И Сирануш это тоже почувствовала! Просто я не знаю точно, куда идти!
— Почувствовала, говоришь? Интересная эта ваша Сирануш…
