— А, вы про Эфу, — бывший страж Фараона может и молчал большую часть времени, но дураком уж точно не был. — Никакой особой магии — просто время, пойманное в зеркала. Мы научились этому… у тех, кто живет в стране, где заходит солнце. И где всегда горы…
Психовский тут же нарисовал в голове географическую карту, но вскоре понял, что это не помогает, и свернул ее в глобус. Шарик закрутился в голове, на нем красным замигали все возможные точки. Грецион открыл погреб забытой информации и чердак подсознательного, и вскоре шар снова развернулся в карту, на которой была очерчена лишь одна территория.
— Тибет? Я читал что-то подобное.
— Интересное вы дали название этой стране, — Икор грузно опустился рядом с Психовским. — Да, наш Фараон знал секреты их мудрецов…
Наступила неловкая пауза, перебиваемая журчанием тонких потоков воды.
— А в чем секрет формы? — выпалил вдруг Грецион, переключив тему. Он любил делать так и во время лекций — а студенты только догадывались, куда записывать новую информацию, и перед экзаменом лихорадочно листали тетради не понимая, что к какому билету относится.
— Что? — бывший страж Фараона нахмурил брови.
— Ну, — профессор поднял руку и напряг мышцы, решив перейти на язык жестов. — Я не для себя, так, для знакомых.
Икор понял. И рассмеялся.
— Вы говорили про магию — но, мне кажется, тут все дело не совсем в ней.
— Просто тренировки? — попытался угадать Грецион Психовский.
— Нет, это… Правильнее будет сказать,
Предложи Психовскому продать почку ради решение великой научной головоломки — он бы согласился. А капля крови — пущая ерунда.
Грецион кивнул и попытался слегка прокусить палец. Вышла не с первого раза.
Капля крови полетела вниз, но Икор подставил под нее руку. Субстанция впиталась в кожу, и мышц на теле стало чуточку больше.
— А вот это уже похоже на Ацтеков, — Грецион снова потянулся за блокнотом. — И кто же так платит за труд?
— Боги. Точнее, Бог.
— О. Наш такого обычно не предлагает.
— Наши тоже не предлагали. Я говорю о другом…
— Кхм, — откашлялась Эфа, заходя в зал. — Ну и долго вы тут торчать будете? Хотя, я бы оставила нашего гостя тут, а вот тебя бы с удовольствием забрала, Икор. В интимную обстановку. Но ты этого не любишь.
Девушка тяжело вздохнула и провела одной рукой по бедрам, о другой по лбу.
— Ох, горе мне, горе! Вы оба одержимы работой, а гости у нас слишком старые, — вздохнула Эфа. — В любом случае, Архимедон ждет всех. И хочет что-то ему показать.
Эфа ткнула пальцем в Психовского.
Почуяв, что сейчас можно будет откусить еще кусок от информационного пирога с начинкой из тайны с сахаром, Грецион подскочил и резво припустился вперед.
Почему-то профессор ожидал увидеть что-то особенное и шокирующее совей древностью, какую-нибудь машину судного дня тех времен, или посох, стреляющий аналогами лазеров. В общем, что-нибудь такое фантастическое, чтобы прямо глаза выкатились.
Но Психовский даже слегка приуныл, не увидев в центральном зале никаких изменений. Разве что из полок, вырезанных прямо в стенах, пропали некоторые сосуды и инструменты, похожие на хирургические. Но и в этом не было ничего восхитительного — все эти вещи просто были расставлены как надо. Часть кувшинов и сосудов покоилась на треугольном алтаре.
Архимедон, кстати, все же взял в руки посох — но вовсе не такой, который обычно ожидаешь увидеть в руках мумии-жреца. Эта была золотая и длинная палка, изрисованная теми же сюжетами, что и остальная гробница. Она даже не заканчивалась традиционным крестом-анкхом. И лазерами тоже не стреляла.
Заметив полную готовность к тому, непонятно чему, Грецион сказал:
— Все-таки, вы узнали, для чего… как вы там говорили, проснулись?
— Как мы вам уже и сказали, — Архимедон повернул в руках посох. — Для работы. И теперь мы знаем наверняка, что она нас ждет.
— До сих пор не могу понять, как вы занимаетесь… ну, тем, чем занимаетесь.
— И не поймете, — ответил Икор. — Мы сами понимаем… это… как-то подсознательно.
— И кого вы будете хоронить сейчас? — Психовский кругами заходил вокруг алтаря, словно бы превратившись в игрушечный поезд, который может ездить только по одному маршруту.
— А как вы думаете? Богов, конечно, — фыркнула Эфа, заглядывая в сосуды и расставляя их в каком-то лишь ей ведомом порядке.
— Точнее, одного, — поправил ее Архимедон. — Я видел.
Он помолчал, переведя свой взгляд на профессора. Батарейка в Психовском все еще не села, и он продолжал разглядывать алтарь, сосуды и инструменты. Даже никак не отреагировал на слова жреца.
Архимедон посчитал это странным.
— Вы верите в своего бога, господин Психовский?
Грецион остановился и повернул голову, пожалев, что не родился совой — сейчас профессор был готов, чтобы его шея крутилась на триста шестьдесят градусов.
