Кто боится смерти полностью

Он подошел ближе, и я перестала дышать. Я не хотела, чтобы он меня трогал. Он был эшу, как и я. При его мастерстве хватит чешуйки моей кожи, чтобы поквитаться со мной. Но что-то заставило меня сидеть тихо и позволить ему взять меня за руки. Вина, горе, усталость – выбирай. Он вертел мои руки так и этак, сжал их, потом легонько потер друг об друга костяшками. Отпустил, посмеиваясь себе под нос и качая головой.

– Окей, ша, – пробормотал он. – Оньесонву, я буду тебя учить.

– Что?

– Я научу тебя Великим тайным сущностям, если на то будет воля. Без этого ты опасна для всех нас. Ты опасна для всех нас в любом случае, но так я хотя бы буду твоим Мастером.

Я не смогла сдержать улыбку. Но она тут же погасла.

– Сегодня за мной могут прийти.

– Я сделаю так, что не придут, – просто сказал он. – Я не умер, так что это будет несложно. А вот насчет кровного отца тебе стоит волноваться. Если ты еще не догадалась, он колдун, как и я. Если бы ты не пошла, как идиотка, совершать обряд одиннадцатого года, он бы до сих пор о тебе не знал. Скажи спасибо мне – я тебя защищал все эти годы, иначе ты давно была бы мертва.

Я поморщилась. Аро меня защищал. Это горькая пилюля. Я хотела спросить у него, как именно, но вместо этого сказала:

– Почему он хочет меня убить?

– Потому что ты – его неудача, – ухмыляясь, скала Аро. – Ты должна была родиться мальчиком.

Я дернулась.

– Так, я взял бы тебя жить к себе в хижину, но ты нужна своей таинственной матери. И еще есть проблема с тобой и Мвитой. Во время обучения сексуальные контакты будут помехой.

К щекам прилила кровь, я отвела взгляд.

– Кстати, сбежать, бросив мать одну – это эгоизм, – сказал он.

Его слова повисли в воздухе, а я гадала, уж не умеет ли он читать мысли.

– Не умею. Я просто знаю людей типа тебя.

– Почему я должна тебе доверять?

– Разве ты не можешь себя защитить? Ты ведь знаешь меня и, следовательно, знаешь, как меня погубить.

– Да, но теперь и вы меня знаете. Вы касались моей руки.

По его лицу расплылась улыбка.

– Значит, мы знаем друг друга. Хорошее начало.

– Но вы – Мастер.

– Тогда мудро будет тоже стать им? Для своей же пользы?

– Но я должна довериться вам, чтобы вы сделали из меня Мастера.

– Да, и доверие можно заслужить, не так ли?

Я подумала.

– Хорошо.

– Ты веришь в Ани?

– Нет, – буднично сказала я.

Ани должна быть милосердной и любящей. Ани не позволила бы мне родиться на свет. Я никогда в нее не верила. Я лишь привыкла поминать ее имя, когда удивлялась или сердилась.

– А вообще в Творца?

Я кивнула.

– Он холоден и рационален.

– Ты готова дать другим такое же право верить в то, во что они хотят?

– Если их вера не вредит другим и если мне можно, при необходимости, про себя называть их дураками, тогда да.

– Веришь ли ты в то, что ты обязана оставить этот мир в лучшем состоянии, чем когда пришла в него?

– Да.

Он замолчал и еще внимательнее вгляделся в меня.

– Что лучше – давать или брать?

– Это одно и то же. Одно без другого не бывает. Но если ты все время отдаешь и ничего не получаешь, то ты дурак.

Он захихикал. Затем спросил:

– Чувствуешь запах?

Я тотчас же поняла, о чем он.

– Да. Сильный.

Пламя, лед, железо, плоть, дерево и цветы. Пот жизни. Чаще всего я не помнила про запах, но всегда вспоминала, когда происходило странное.

– Чувствуешь вкус?

– Да. Если постараюсь.

– Ты выбираешь?

– Нет. Оно выбрало меня. Давно.

Он кивнул.

– Тогда добро пожаловать.

Он пошел к двери и сказал через плечо:

– И вынь этот проклятый камень изо рта. Он нужен, чтобы тебя заземлять. Тебе от него нет пользы.

Прошло двадцать восемь дней, прежде чем я решилась пойти к его хижине. Я слишком боялась.

За эти дни я ни разу не проспала ночь спокойно. Я просыпалась в темноте, уверенная в том, что в моей комнате кто-то есть, и это не Папа и не его первая жена, наездница на верблюдах Ньери. Им обоим я была бы рада. Это был либо красный глаз, желавший убить меня, либо Аро, желавший мне отомстить. Как бы там ни было, толпа за мной не пришла, как Аро и обещал. На десятый день я даже вернулась в школу.

В завещании Папа оставил кузню маме и распорядился, чтобы его ученик Джи, теперь Мастер, хозяйничал в ней. Прибыль они должны были делить: восемьдесят процентов маме и двадцать – Джи. Это было выгодно обоим, особенно Джи, который происходил из бедной семьи, а теперь именовался Кузнецом, которого учил сам Фадиль Огундиму. К тому же у мамы оставался ее сладкий кактус и другие овощи. Ада, Нана Мудрая и две мамины подруги приходили к ней каждый день. С мамой было все в порядке.

Дити, Луйю и Бинта не пришли ко мне ни разу, и я поклялась, что никогда их за это не прощу. Мвита тоже не приходил. Но его поведение я понимала. Он ждал, что я приду к нему, в хижину Аро. Так что эти четыре недели я провела наедине со страхом и утратой. Я вернулась в школу, потому что нужно было развеяться.