– Так ты человек?
– Да.
Он порылся в складках одежды и извлек синюю баночку. Потряс ее и поставил.
– Аро меня вызывает, а приходит женщина, – он раздул ноздри, – у которой скоро наступят крови. Очень-очень скоро. Это место священно, между прочим.
Он смотрел на меня, словно ждал ответа. К моему облегчению, он взял в руку сосуд. Встряхнул его и отшвырнул. Мне хотелось протереть глаза, они очень болели. Он посмотрел на меня так гневно, что душа ушла в пятки.
– Ты обрезана! Ты не можешь кончать!.. Кто это допустил?
Я замялась:
– Это было… Я хотела угодить моей… Я не…
– Заткнись.
Он помолчал, а когда заговорил, голос звучал сухо.
– Возможно, с этим удастся помочь, – сказал он себе под нос. Еще что-то пробормотал, а потом сказал: – Сегодня ты можешь умереть. Надеюсь, ты готова. Твоего тела не найдут.
Я подумала о маме, а затем отогнала ее образ.
Человек в черном высыпал содержимое сосуда – кости. Крохотные тонкие косточки, наверное, ящерицы или другого мелкого животного. Выцветшие добела и сухие, некоторые крошились на концах, открывая старый губчатый костный мозг. Они выпали из контейнера и легли так, будто больше никогда не сдвинутся. Будто они уверены. Я посмотрела на разбросанные кости, и мои глаза будто потяжелели. Взгляд словно приковало к ним. Человек в черном долго их рассматривал, а затем перевел взгляд на меня, округлив в удивлении рот. Я жалела, что не вижу его глаз. Затем он натянул на лицо бесстрастное выражение.
– Обычно в этот момент начинается боль. И я слушаю вопли мальчиков, – сказав это, он замолчал, разглядывая кости. – Но ты… – тут он усмехнулся и кивнул. –
Он сделал скручивающий жест левой рукой. В моей шее что-то хрустнуло, и голова сама собой повернулась. Я застонала. И стало темно.
Открыв глаза, я сразу поняла, что я – это не я. Это было не столько страшно, сколько странно. Я – пассажир в чьей-то голове, и в то же время я чувствую, как по его лицу течет пот и как его кусает насекомое. Я попыталась покинуть это тело, но мне было некуда перейти. Мой разум застрял в нем. Глаза, сквозь которые я смотрела, разглядывали бетонную стену.
Человек сидел на твердом холодном бетонном блоке. Крыши не было. Сверху светило солнце, делая и без того жаркую комнату еще неприятнее. Было слышно, что поблизости много людей, но нельзя было разобрать, что они говорят. Человек, в чьем теле я оказалась, что-то пробормотал и затем… рассмеялся. Голос был женский.
– Ну, пусть приходят, – сказала она.
Оглядела себя и нервно потерла бедра. На ней было длинное жесткое белое платье. Она была не такая светлокожая, как я, и не такая темная, как моя мама. Я обратила внимание на ее руки. Я о таком только читала в книжках. Племенные знаки. Они покрывали ее руки. Круги, спирали и линии складывались в сложные узоры и ползли по запястьям.
Она прислонила голову к стене, закрыла глаза, подставленные солнцу, и мир на секунду стал красным. Затем кто-то схватил ее – так грубо, что я беззвучно вскрикнула. Глаза открылись. Она не издала ни звука. Не сопротивлялась. А мне отчаянно хотелось. Затем перед нами возникла многотысячная толпа – все кричали, орали, визжали, что-то говорили, тыкали пальцами, смеялись и глазели.
Люди не подходили близко, словно невидимая сила держала их в двадцати футах от ямы, к которой нас притащили. Возле ямы лежала куча песка. Мужчины подтащили нас к яме и столкнули вниз. Я почувствовала, как женщина содрогнулась всем телом, коснувшись дна. Ее плечи оказались на уровне земли. Женщина огляделась, и я смогла хорошо рассмотреть огромную толпу, ожидавшую казнь.
Мужчины забросали яму землей, закопав нас по шею. В этот момент я, должно быть, заразилась страхом этой женщины, потому что внезапно меня стало разрывать надвое. Будь у меня тело, я решила бы, что тысяча человек держат меня за одну руку, а еще тысяча – за другую, и все тянут на себя. Я услышала, как сзади мужчина громко сказал:
– Кто первым бросит камень в эту напасть?
Первый камень попал нам в затылок. Он взорвался болью. После него камни полетели во множестве. Через некоторое время боль от ударов камнями отступила, и возникло чувство, что меня рвут пополам. Я кричала. Я умирала. Кто-то кинул очередной камень, и я почувствовала, как что-то сломалось. Я узнала смерть с первого прикосновения. Изо всех сил, как никогда, я пыталась остаться целой.
