Двое крепких ребят тут же взяли ее под локти. А она, будто даже не обратив на это внимания, видимо, находясь еще в шоке от аварии, а может, даже больше от неожиданно появившегося из дождя вождя, вдруг робко улыбнулась и с женской участливостью и прямотой спросила:
– Ой! А как же вы дальше-то поедете?
– Мы-то поедем, а вот как поедете вы? – спросил в ответ Сталин, видя жалкий вид женщины и основательно поврежденную полуторку. Впрочем, ответ на свой вопрос он вполне мог прочесть в преданных глазах министра госбезопасности. И сожаление еще долго не покидало их после приказа вождя отпустить гражданку.
Иосиф Виссарионович уточнил у женщины, знает ли та ближайшую автомастерскую, и попросил шофера пострадавшего ЗИСа захватить ее с собой.
До Ялты доехали без приключений. А там еще со времени Крымской конференции сохранился «шедевр архитектора Власика» – каменная трехкилометровая стена из ракушечника вдоль дороги между Ливадией и Ялтой, которую возвели для того, чтобы движение автомобилей никак не просматривалось с моря.
Когда подъехали к воротам резиденции, дождь уже прекратился. Небо, будто серый холст под кистью умелого живописца, буквально на глазах заполнялось яркой лазурью. Большой и ухоженный красивый парк, свежий, настоянный на массе чудесных ароматов воздух и облегчение от окончания поездки – все это не могло не отразиться на настроении Хозяина.
Сталин определил для себя три комнаты – спальню, кабинет и гостиную на первом этаже в восточном крыле, обращенном к морю. Ему особенно понравилось, что одна из них выходила на просторный балкон с колоннадой.
Неподалеку разместились Поскребышев и Власик. При императоре, как уточнил нынешний комендант, эти помещения предназначались для гостей. Но после революции во дворце был и санаторий для бывших политкаторжан, и детский приют. Во время Ялтинской конференции сюда временно завезли старинную мебель и картины, позаимствованные из разных музеев страны. Затем вернули их обратно и теперь уже все обставили заново. К нынешнему приезду были отлажены автономная электростанция, горячее водоснабжение, канализация, ванна с подогревом морской воды, телефонная связь, в том числе внутренняя и прямая с Москвой.
В общем, раздосадованный аварией на шоссе грозный Николай Сидорович Власик остался доволен, проверив надежность КПП, работу телефонов и обзор на всех вышках, расположив своих людей и дав им все нужные указания. Они с Поскребышевым два часа спустя столкнулись в коридоре. Только Власик шел к себе, а Поскребышев, уже приняв ванну и переодевшись, выходил от себя, как всегда, срочно вызванный Хозяином. Им оставалось только обменяться сочувственными взглядами.
– Товарищ Поскребышев, соедините меня, пожалуйста, с дочерью и передайте товарищу Власику, чтобы обеспечил все необходимое для ее приезда к нам на дачу в Сочи.
– Хорошо, товарищ Сталин.
Раньше, когда была жива жена, на море Сталин брал с собой и ее, и сына Василия, и дочь Светлану, приемного сына Артема и даже родственников Аллилуевой. Но теперь это уже история. Такого не было давно. Встречи со Светланой стали редки и непродолжительны, пожалуй, начиная еще с той школьной истории с вдвое старшим ее по возрасту сценаристом Алексеем Каплером и затем демонстративно глупым первым браком. Александр Николаевич не раз бывал свидетелем и досады, и обиды, и ревности, и злости, которые возбуждала у Сталина его любимая дочь. Теперь она, кажется, повзрослела…
Поскребышев уже собрался выйти из комнаты, но Хозяин остановил его:
– Думаю еще, будет правильно до того, как мы сядем за стол, переговорить с командующим Краснознаменным Черноморским флотом товарищем Октябрьским. Соедините меня с Севастополем.
Александр Николаевич знал, что отношение к адмиралу Октябрьскому у Сталина неоднозначное. Еще до войны при назначении на командование Амурской флотилией, узнав, что Филипп Сергеевич изначально был Ивановым, он пошутил, что пока тот контр-адмирал, то решил, наверное, быть просто Октябрьским, а когда будет полным адмиралом, то, скорее всего, станет уже Великооктябрьским.
На командование черноморскими моряками его рекомендовал тогдашний командующий Тихоокеанским флотом, а затем нарком ВМФ Кузнецов. Он же защитил его, когда Хозяин рвал и метал после сдачи Севастополя и плохо организованной эвакуации, при которой много наших солдат попало в плен к врагу. Но после провала десантной операции у Южной Озерейки в июле 1943 года Октябрьский все же был снят и возвращен в Амурскую флотилию.
