Необходимо сказать, что в первые 7 месяцев андроповского правления никакие реформаторские цели перед народом не озвучивались, и Андропов прямо как настоящий чекист проводил «активные мероприятия», т.е. занимался дезинформацией и вводил общественность в заблуждение относительно своих замыслов. Он пытался создать себе имидж этакого твердолобого коммунистического ортодокса, который закрутит все гайки и будет «держать и не пущать»: по телевидению и в газетах резко усилились выпады в адрес западных стран и «агрессивного блока НАТО»; Андропов заявил о необходимости укрепления трудовой дисциплины; в магазинах и кинотеатрах милиция стала устраивать облавы на людей, заходивших туда в рабочее время. Считалось, что если человек средь бела дня зашел в магазин или кинотеатр — значит, это злостный прогульщик и надо его доставить в отделение, как следует «пропесочить» (это выражение Андропова) и направить письмо по месту работы с требованием «принять меры к нарушителю трудовой дисциплины».
Однако в июне 1983 г. Андропов делает резкий разворот и начинает открыто говорить о предстоящих реформах. Видимо, к «перестройке» на тот момент уже все было готово, и требовалось начинать постепенную подготовку общественного мнения. Слово Е. Чазову: «Уверен, что окружение Андропова помнит, как он тщательно готовился к пленуму ЦК КПСС в июне 1983 г. К этому времени у него и его близкого окружения сформировались предложения по выводу страны из кризиса. Не будем голословны и вспомним, о чем говорил Ю. Андропов на этом пленуме: «Партия исходит из того, что предстоящие гг. и десятилетия принесут значительные изменения также в политической и идеологической надстройке, в духовной жизни общества». Ставится вопрос о трансформировании, «перестройке» советского строя, советского общества. В этом выступлении впервые в устах руководителя советского государства прозвучало понятие «гласность». «А разве не поможет, — говорил Ю. Андропов, — приблизить деятельность партийных и государственных органов к нуждам и интересам народа большая гласность в работе?» [24].
М. Горбачев заговорил о «перестройке» и «гласности» только в 1986—87 гг., а Ю. Андропов объявил об этом еще в июне 1983-го! Причем Андропов о направлениях этой «перестройки» сказал практически открытым текстом. Сущность идеологической надстройки советского общества — социализм и стремление к идеалам коммунизма, а политическая надстройка — однопартийная система с отсутствием свободы слова и одним кандидатом на выборах. И Андропов открыто объявил, что все это изменится! А как это можно изменить? Вместо социализма — капитализм, вместо однопартийной системы — многопартийная, вместо одного кандидата — альтернативные выборы (когда «электорату» промывают мозги, и он не понимает, что меняет шило на мыло). А «гласность», о которой объявил Андропов — это и есть свобода слова. Короче говоря, заявления Андропова на июньском Пленуме ЦК КПСС (1983 г.), для тех, кто был «в теме», прозвучали совершенно однозначно: СССР будет реформирован по западному образцу.
Главная загадка советской истории: почему едва объявленная «перестройка» тут же затормозилась и возобновилась только через 5 лет после ее объявления Андроповым (если говорить не о словесной, а именно о реальной «перестройке», то решения о реальном изменении «политической и идеологической надстройки» были приняты только в июне 1988 г.) Попробуем эту историческую загадку разгадать.
Чазов пишет о том, как тщательно Андропов готовился к этому Пленуму. Такая тщательная подготовка не могла ускользнуть от внимания старой партийной элиты, которой переход к капитализму и западной демократии был совершенно не интересен и при этом крайне опасен.
Избрание Ю. Андропова Генеральным секретарем ЦК КПСС стало результатом своеобразного компромисса, достигнутого с партийной верхушкой, и в результате секретарем ЦК КПСС по идеологии, т.е. вторым человеком в партии, ведущим заседания Секретариата и Политбюро в отсутствие Генерального секретаря, стал К. Черненко. Андропова в партии в основном не любили, и Черненко стал неформальным лидером старой партийной номенклатуры, не желавшей никакой «перестройки». Учитывая, что Черненко был очень слаб здоровьем, и чем дальше, тем хуже, партийный аппарат избрал для него в качестве дублера Г. Романова — того самого главу Ленинграда, которого КГБ в 1976 г. скомпрометировал слухами о якобы разбитом сервизе Екатерины II на свадьбе дочери. В июне 1983 г. Романов стал секретарем ЦК КПСС и переехал в Москву. В данном случае снова была достигнута сделка — мы тебе позволим произнести речь о реформах, а ты взамен переведешь в Москву ортодоксального коммуниста Романова.
Т.о., получилось противостояние двух «тандемов» — «старый больной Андропов плюс молодой здоровый Горбачев» и «старый больной Черненко плюс молодой здоровый Романов». Горбачев и Романов были молоды лишь относительно: Горбачеву — 52, а Романову — 60, но по сравнению с большинством других партийных руководителей, которым было от 70 и старше, это можно назвать молодостью.
