(…) Я понимал, что Горбачева тяготит и раздражает двойственность его положения: с одной стороны, он первый в окружении Ю. Андропова, с другой — формально таким человеком является К. Черненко. К тому же у Черненко, хотя он и был очень сдержан, иногда, особенно когда он узнавал об активности Горбачева в ЦК во время его болезни, прорывались высказывания «о молодых да ранних»«[24].
В такой ситуации КГБ начинает понимать, что в случае смерти Андропова далеко не факт, что Горбачев будет избран Генеральным секретарем, и подсказывает Андропову идею, как обеспечить преемственность власти: еще при жизни назначить себе преемника, а самому уйти на пенсию. Вряд ли Андропов был этой идеей обрадован, но исходила она именно от КГБ. Е. Чазов вспоминает: «Однажды после каких-то телефонных звонков и встречи с работниками КГБ, находясь в подавленном состоянии, он вдруг позвонил Н.И. Рыжкову и спросил, какое материальное обеспечение будет ему определено, если его отправят на пенсию. Я был невольным свидетелем этого разговора. Ответа я не слышал, но, видя реакцию Андропова, почувствовал, что Николай Иванович ошарашен таким вопросом и не знает, что сказать. Вскоре позвонил взволнованный М. Горбачев и, рассказав о разговоре, попросил успокоить Ю. Андропова — ни у кого и в мыслях нет ставить вопрос об отстранении его от власти» [2].
В ноябре-декабре 1983 г. неблагоприятный прогноз болезни был ясен, и многие члены Политбюро уже знали, что дни Андропова сочтены. Начались обсуждения, кто будет следующим Генеральным секретарем. И шансов у Горбачева в случае смерти Андропова практически не оставалось. Опять Чазов: «Рушились надежды на обновление, предложенное и не осуществленное Ю. Андроповым. М. Горбачев был в подавленном состоянии, понимая, что в складывающейся ситуации его положение становится не просто сложным, но и шатким. «Старики» (Черненко, Тихонов, Гришин, Громыко), которые будут определять политику Политбюро после ухода со сцены Ю. Андропова, не простят М. Горбачеву первенства и сделают все, чтобы ограничить его активность, отодвинуть на задний план, если вообще не удалить из Политбюро. В те времена это было вполне возможно. (…)
В Политбюро была единственная фигура, которая могла достойно защитить М. Горбачева, что, впрочем, и произошло, когда к власти пришел больной и слабохарактерный К. Черненко. Это был ближайший друг Андропова — Д. Устинов.
Именно он внушал мне оптимизм в отношении будущего М. Горбачева, за которого я тогда искренне, по-дружески переживал. Мы часто встречались в это время с Устиновым, обсуждая проблемы здоровья Андропова. Он неоднократно повторял, что Андропов не видит в Политбюро другого человека, кроме Горбачева, который мог бы заменить его на посту Генерального секретаря ЦК КПСС. Я верил в искренность Д. Устинова, его честность, принципиальность и предполагал, что он будет отстаивать мнение Андропова перед другими членами Политбюро. И опять я ошибся» [24]. 9 февраля 1984 г. Андропов умер. Обстоятельства его смерти вызывают вопросы. О. Калугин: «Агент Ленинградского КГБ, вернувшийся из Москвы вскоре после смерти Андропова, сообщал: «В 1-м Медицинском институте среди тех, кто связан с 4-м Главным управлением Минздрава СССР, идут разговоры о загадочности смерти Генерального секретаря. По мнению ряда специалистов, лечившие Андропова на ранней стадии болезни, умышленно вели неправильный курс, что впоследствии привело к его безвременной кончине. На более поздней стадии ведущие специалисты страны были бессильны что-либо сделать, несмотря на все предпринимавшиеся ими меры. Люди, «залечившие» Андропова, связаны с группировкой (название условное) некоторой части партийных аппаратчиков в Москве, которой пришлись не по вкусу позитивные изменения и реформы, начатые Андроповым, в частности намерение отменить «кремлевский паек», призывы к соблюдению партийными работниками личной скромности, ленинских норм. Некий бывший ответственный сотрудник Госплана СССР подтвердил изложенное выше и добавил, что Андропова «убрали» [13]. Такие были нравы в ленинской партии, таковы были «ленинские нормы». Загадочные смерти Сталина, Брежнева, Андропова, Суслова, Цвигуна и многих других партийных и государственных руководителей, столь очевидно похожие на убийство — это была нормальная практика политической борьбы советского периода. Неправильно говорить, что «плохой Горбачев пробрался в хорошее Политбюро» или «Андропов шел к власти по трупам». И «перестройщики», и их противники — и те, и другие действовали одинаковыми методами. Система.
Стало ясно, что опасения КГБ, советовавшего Юрию Владимировичу уйти на пенсию и обеспечить прижизненную передачу власти, полностью подтвердились: Генеральным секретарем Горбачева не избрали, об этом даже речи не возникло.
