– Нашему агентству нужны такие люди, которые хотят что-то изменить – проговорил Олег Игоревич и, положив руку на плечо Максима, который всем своим видом показывал неприязнь к ситуации, творившейся в стране. – Максим, мы затеяли очень сложный проект, и называется он «Противостояние». Всё то, о чём ты сказал сейчас, мы обязательно устраним в течение нескольких лет, и всем нам придётся забыть о понятии отдых и взять на заметку слово «критическая самоотверженность». Говорю открыто – погибнет много людей, много людей общественной значимости и тайной, много плохих и как не печально хороших. Но тут нужно действовать умело и интеллектуально взвешенно, хирургически точно, поочередно устраняя заражённые области и удаляя ненужные аппендиксы в общей системе.
– Ладно, друзья, это всё философская лирика об утопизме, но отчасти он нужен нам. Действительно натерпелся и русский народ, и другие народы мира, которых притесняют в их же правах на независимое существование в рамках определенного человеческого жизненного закона. Я так же чувствую, что не за горами или открытая война между нациями, намеренно спровоцированная тайной элитой, с целью почистить ряды и очистить территорию от нас. Или же, как выразился Максим, простой люд поднимется с колен, возьмёт в руки уже не лопаты и вилы как в семнадцатом году, а биты, ружья, пистолеты, самодельные взрывные устройства. При этом скоординирует свои действия втайне от противника и пойдёт биться за то, что ему, простому человеку, невзирая на общественный статус, пачку денег в кармане, по сути, дорого – за свою семью, за свою любовь, за первородное Вселенское право жизни и адекватное её существование на этой Планете! – Проговорила Кристина, стоя на трапе и так же переживающая всеми своими мозгами, душою и сердцем за то, что ей дорого, за тех, кого притесняют и намеренно уничтожают. Всё это было актуальным для современного времени и нужно было эти проблемы решать в срочном порядке. Но сейчас ей больше всего хотелось сесть в кресло и вылететь туда, где может находиться её любимый. Она ощущала в себе прилив силы, и эта энергия была готова расщепить на антиматерию любого, кто посмел бы встать между ней и Александром.
– Мы неотвратимо изменим Мир к лучшей ситуации, чем она сейчас есть. – Добавил Олеги Игоревич, и, зайдя в уютное пространство пассажирского отсека, он вспомнил то, что уже готовиться и делается в Мире пока что тайно ряда агентов от тех, кто его окружает сейчас, и хитрым, но добрым тоном с надеждой в голосе заключил. – Мы уже его меняем!
Все погрузились в самолёт. Пассажирский отсек напоминал ряд сидений в кабинке американских горок. Три ряда сидений по два в каждом и одно впереди. Пассажирские кресла были комфортными, но также выполненными в изогнутом футуристическом стиле. Максим, севший в белоснежное кресло, ощутил то, как его мягкая поверхность почти сразу же приняла форму его тела и слегка затвердела. Широкие ремни как на гоночных болидах были пристегнуты и готовы были удержать в сиденье человека при любых виражах, ускорениях и экстремальных торможениях. Интерьер кабины напоминало капсулу. Белая внутренняя поверхность обшивки походила на вид какого-то материала-ткани. Когда все уселись в кресла и пристегнулись, кабина-капсула загерметизировалась и раздалось легкое шипение. Уши заложило и все выполни прием Валсальвы, уровняв давление, зажав нос рукой и выдув воздух через зажатый нос. Барабанные перепонки напряглись, и, немного позевав ртом, всё пришло в норму.
– Для чего это? – спросил Макс у Олега Игоревича, сидевшего впереди. Олег Игоревич повернулся в кресле, посмотрел на Максима и Кристину, вид которых был и сосредоточенным на необходимых приготовлениях и удивленным от технических решений, в которых был выполнен «Шустрый».
– Кабина герметизируется и здесь создается собственная постоянная атмосфера – проговорил сзади Антон Сергеевич, наклонившись вперёд – иначе мы бы просто умерли в дикой спазматической боли от перегрузок при смене высоты и скорости полета.
Екатерина Николаевна, сидевшая рядом со своим мужем, ткнула его локтем в бок и улыбнулась.
– Что? – обиженно спросил Антон Сергеевич, глядя на всех озорно. – Разве не так?!
– Проще говоря, расстрел из пулемета системы Гатлинга показался приятным подарком напоследок – заключил Олег Игоревич, и, вернувшись вперёд лицом к большому плазменному монитору, проговорил вслух – ну что Пегас, мы готовы. Неси нас на своих концептуальных крыльях – и немного помедлив, улыбнулся и добавил, усмехнувшись – и покажи молодежи, на что способна эта птичка.
– ВВС13 Беляево отдыхает – проговорил про себя Макс, вспомнив избитое изречение друга Сергея, и схватился за плавно изогнутые подлокотники сидений.
– Слушаюсь. Будьте готовы к переходу на сверхзвуковой режим – послышался из динамиков электронный голос Пегаса.
– Поехали – прошептал Антон Сергеевич и ощутил едва уловимую вибрацию, разносившуюся волной по капсуле.
