Сидишь за пультом на кнопках: набрал щебень 200 кг. – высыпал в мешалку, набрал песок 300 кг – высыпал, набрал битум 38 кг – вылил. Высыпал замес в кузов самосвала, положил на стол спичку. Одновременно набираешь материалы на следующий замес. Есть семь замесов, следующий самосвал подруливает. Работа нудная, требующая напряженного внимания: ошибаться в весах в количестве замесов нельзя. И так бузуешь весь день. Тут же толкется и треплется с водителем самосвала помощник. Лучше шел бы на питатели. Глядь транспортер встал, а значит щебень и песок не поступают; огонь же в барабане гудит с неослабевающей силой и то, что должно было нагреться до 130 градусов нагрелось уже до тыщи, и сейчас полыхнет пожар. Частые отказы ненадежной в то время автоматики. Весело в общем. Но отработал сезон неплохо, и Иван Карлыць уже говорил, что мне это зачтется; и перевел опять в прорабы. Но уже чуял я знакомую скуку, и ждал невольно ветра перемен, и он подул …
Предложил мне Топчиев Василий Егорович работу в Ком. хозе. Я и пошел. При этом сразу был обманут: сватал меня Василий Егорович на должность прораба, а когда пришел я к нему оказалось, что должности такой в его штате нет а только должность мастера. Это он опсался, что не пойду к нему с понижением.
Работа в коммунальном хозяйстве имеет свои особенности. Связано это в первую очередь с необходимостью поддержания жизнеобеспечения жилого фонда. (Тьфу ты пропасть! Это-ж надо так выражаться.) Короче говоря, малейшие аварии водопровода ли отопления ли мигом оборачиваются большим количеством звонков, разгневанных жителей, в Ком. хоз и главе района. По тревоге поднимаются дежурные слесари и техника.В выходной ли день, днем ли ночью – авария ликвидируется как можно быстрее; водо и теплоснабжение восстанавливается. При этом обязательно мешает высокое начальство, считающее своим долгом припереться на аварию и давать ценные указания, ни чего не смысля в практической работе.
Занимались мы и строительством двухквартирных домиков, ремонтом жилья, котельных, теплотрасс и водопровода.
Ежегодно ездили недели на две на заготовку леса. Опять же пьянка, будь она неладна. Лес готовили в реликтовых ленточных борах: в Шарчино, Вылково, Усть-Мосихе и др. Там же и жили, когда и в бору ночевать приходилось. Пищу готовили сами. Валили лес, чистили, кряжевали по 6 метров, укладывали в штабеля. По окончанию зачищали деляну от порубочных остатков, жгли сучья. Это была ежегодная незабываемая эпопея. Заготавливали по 100-150 кубометров ежегодно. Лес нам был нужен для нашей пилорамы. Была у нас и своя столярка. Пиломатериалы шли на ремонт и строительство жилых домов и разные другие нужды. Столярные изделия шли в том числе и на продажу.
Дослужился я, как это ни странно, до должности начальника МОКХ. Но шла «перестройка». Все стало разваливаться. Не было денег для расчетов за уголь, электроэнергию; нечем платить зар. плату, налоги. Однако котельные и водопровод должны – же были работать, кровь из носу. И работали. Ком. хоз балансировал на грани банкротства. Дважды мы его фиктивно уничтожали и на руинах создавали якобы новое предприятие. Это чтобы уйти от налогов. Правительство легко списывало долги африканским странам, у нас же пени превышали многократно сами налоги. Но ни кто и пальцем не шевельнул, чтобы списать хотя бы пени. Реформаторы вместо того чтобы поддержать коммуналку, сельское хозяйство, реальное производство; душили налогами, искусственно загоняли в долговую зависимость от банков. Разоряли сознательно, целенаправленно, чтобы скорее пришли частники и наступил их рай – капитализм. Это не слова, я знаю что говорю. Свидетельствую!
Одновременно шел, не виданный доселе ни где и ни когда, грабеж страны, богатств, созданных непосильным трудом отцов и матерей наших (да и нашим трудом) Отец рассказывал, что волк если залазил в загон к скоту, то резал всех животных подряд, хотя утащить и не мог, только крови напьется. Подобно этим волкам вели себя и дорвавшиеся до власти, опьяненные безнаказанностью, «демократы». Вернее молодые капиталистические хищники, зачастую просто мошенники и грабители.
Скотные дворы, гаражи и ремонтные боксы, постройки на бригадных станах превращены были в руины, как после бомбежки. Все что было более менее ценного продавалось за долги судебными приставами ловким хищникам за копейки, по предварительному сговору. А то делался такой финт – предприятие акционировалось, затем акции работников по смешным ценам скупались людьми хитрыми и наглыми. «50% акций я уже выкупил у районной администрации и теперь я хозяин. Не продадите свои и черт с вами, сидите с ними хоть до пенсии». В результате Демён, например получил в собственность всю бывшую Райсельхозтехнику и «нашу» ПМК, со всей техникой, и АТК вместе с самосвалами, за деньги просто смешные. Реально один самосвал стоил дороже.
Теперь стоят кирпичные здания ПМК: гаражи, котельная, двухэтажная контора, без окон без дверей, с провалившимися крышами. Сколько труда было вложено в их строительство. Одни наши субботники чего стоили. Все псу под хвост.
