— Вы только и годитесь, что для разгона степных дикарей! — тем временем надменно бросил принц. — Мало чести в том, чтобы победить каких-то там кочевников. Против арабов вы уже бесполезны. Кто бежал из Святой Земли так, что только пятки сверкали, а? Тоже мне храбрые рыцари! Столько лет болтать об освобождении Гроба Господня, и в итоге не справится с сарацинами! Вы умеете только хвастаться!
«О нет…»
Эржебет очень захотелось подбежать к Беле и заткнуть ему рот, но было уже поздно — роковые слова были произнесены. Принц, сам того не подозревая, разбередил старые раны и задел самую больную для Гилберта тему. Эржебет отлично знала, как остро он переживает провалы многочисленных Крестовых походов. Это было для него личной трагедией…
Она взглянула на Гилберта и поняла, что теперь о мирном разрешении спора нечего и думать. Его глаза налились кровью, руки сжались в кулаки. Прежде, чем Эржебет успела что-либо сказать, попытаться как-то его успокоить, он рванулся вперед и схватил Белу за воротник камзола.
— Чертов выродок! — рявкнул Гилберт, с силой тряхнув принца. — Ты никогда не был под Иерусалимом! Никогда не видел полчищ сарацин! Ни разу не скрестил мечи ни с одним из них! С твоих товарищей не сдирали живьем кожу, их не сажали на кол, не вешали на стенах Святого Города! Так что не смей… Слышишь! Не смей марать своим мерзким языком доблесть павших за веру рыцарей!
Принц побелел, на щеках выступили красные пятна.
— Руки прочь, — прохрипел он, пытаясь оттолкнуть от себя Гилберта. — Что вы себе позволяете, герр Байльшмидт?! Это может быть расценено как попытка покушения на жизнь наследника престола!
— Расценивай, как хочешь, кусок дерьма… Принц ты там или нет, но я набью тебе морду!
— Бандит! Не строй из себя рыцаря! Вы не смогли захватить земли сарацин, так решили нашими поживиться! Собираетесь окопаться в Бурценланде и забрать его себе… Проваливайте-ка отсюда лучше назад в свой Иерусалим, раз вы его так любите!
— ПРЕ-КРА-ТИТЬ! — От крика Эржебет задрожали стоящие на пиршественном столе кубки.
Мужчины застыли, казалось, они даже боялись дышать, и оба смотрели на Эржебет с суеверным ужасом. В зале повисла звенящая тишина, все взгляды были устремлены на Эржебет, а она выдержала паузу и заговорила нарочито тихо и властно:
— Ваше Высочество, вы немедленно принесете свои самые искренние извинения герру Байльшмидту и его братьям.
Принц открыл было рот, чтобы возразить, но Эржебет не дала ему вставить ни слова.
— Я приказываю вам, как ваша страна, — отрезала она. — Вы нанесли нашим союзникам и друзьям тяжкое оскорбление и должны загладить вину. Герр Байльшмидт…
Она повернулась к Гилберту.
— Как я поняла, ваш брат также оскорбил моих людей и я требую, чтобы он извинился.
Пару мгновений он смотрел на нее, затем медленно кивнул и отпустил воротник принца, который все еще продолжал безотчетно сжимать.
— Хорошо, пускай принц и герр рыцарь пожмут друг другу руки в знак примирения, — приказала Эржебет.
— Генрих, — окликнул своего товарища Гилберт.
Под тяжелым взглядом командира он с видимой неохотой протянул Беле руку, тот с не меньшей неохотой пожал широкую ладонь.
— Отлично. — Эржебет лучезарно улыбнулась. — Теперь, когда мир и дружба восстановлены, почему бы нам не продолжить праздник, господа?
Но Эржебет прекрасно понимала, что никакие рукопожатия положения уже не спасут. Несмотря на все усилия, ее и Гилберта, пропасть между тевтонскими рыцарями и знатью только расширялась. И в глазах Гилберта она прочла, что он ничего не простит и не забудет…
— Тупоголовые кретины! — Гилберт в сердцах стукнул кулаком по столу, чернильница опрокинулась и черная клякса расплылась на светлых досках.
— Да уж, не ожидал, что с венгерской знатью будут такие проблемы, — протянул фон Зальца, задумчиво глядя на пятно. — Мне следовало меньше бывать в разъездах и больше внимания уделять общению с местными баронами. Но я даже не думал…
— Бог свидетель, я старался поладить с этими болванами! — Голос Гилберта звенел от обиды и гнева. — Но зависть застилает им глаза. Они даже не понимают, что если прогонят нас отсюда, орды половцев тут же набросятся на их теплые гнездышки. И уже не будет рыцарей, которые грудью примут удар… Черт…
— Не произноси имя врага рода человеческого всуе, — одернул его фон Зальца.
— Да как тут не произносить, когда эти… — У Гилберта кончились слова, и он просто махнул рукой.
— Но король и госпожа Венгрия пока на нашей стороне. — Фон Зальца ан потеребил бороду. — Настоящие проблемы начнутся, когда наследный принц вступит на престол… До этого времени нам надо как-то обезопасить себя от произвола знати. Они уже заставили Андраши подписать Золотую Буллу, расширяющую их права, а уж после коронации слабого Белы разойдутся по полной…
— У тебя есть какие-то идеи, признавайся, старик. — Гилберт прищурился.
— Я хочу обратиться к Папе, просить, чтобы он взял наши земли под свою защиту.
Гилберт нахмурился.
