Гилберт и Фридрих принялись составлять план боевых действий, искать союзников — удалось заключить договор с Англией, но Артур Керкленд особо не рвался в бой. Его интересовала лишь давняя грызня с Франциском на далеких материках, в Европе у его королевской династии было наследное владение — Ганновер, и Артур хотел его защитить от загребущих лапок Франциска, используя союз с Гилбертом. Но вот воевать за прусские интересы хитрый бритт, конечно, не собирался. Гилберт понимал, что он остается фактически один против всей Европы, однако он не чувствовал страха, а лишь возбуждение — ему предстояло сразиться против сильнейших держав и это будоражило кровь. Он прекрасно понимал, что в войне против врагов, у которых больше войск и ресурсов, может сделать ставку лишь на внезапную и дерзкую атаку. Положиться на отвагу и выучку своих солдат. Гилберт не собирался ждать, пока противник нападет и навяжет ему бой на своих условиях. Нет. Он сделает первый шаг и заставит всех играть по своим правилам!
Вскоре стратегия была разработана, а войска готовы выступать. Гилберт поставил себе четкую цель: наголову разбить Родериха и его прихлебательницу Вильгельмину. Тогда другие страны трижды подумают, прежде чем вступить в войну.
Гилберт вторгся в Саксонию, собираясь оккупировать ее и использовать ее ресурсы для дальнейшей войны с Родерихом. Все прошло как нельзя лучше, саксонская армия отступила без боя, курфюрст бежал в Польшу и Гилберт без проблем занял столицу — Дрезден…
— Сволочь! — истерично верещала Вильгельмина.
В Гилберта полетел флакон духов, он ловко увернулся.
— Мразь! Как ты смеешь! Напасть так вероломно, без предупреждения! Каналья!
— Ну, ну, успокойся, это была вынужденная мера. — Гилберт театрально вздохнул и возвел очи к долу. — Это вовсе не захват, я лишь пройду через твою территорию, чтобы напасть на Родериха, а ты можешь беспрепятственно выехать к своему курфюрсту в Польшу. Мои войска будут вести себя достойно…
— Твои бандиты уже сперли мои брильянты! — взвизгнула Вильгельмина. — И разломали античные статуи в саду!
— Ах, статуи, — протянул Гилберт, начисто игнорируя фразу о драгоценностях. — Просто у твоих греческих богов были слишком большие причиндалы, моим парням стало завидно, вот они и разошлись. Если хочешь, я могу лично все склеить и прислать тебе на Рождество, чтобы тебе не было одиноко долгими зимними ночами…
— Скотина, — прошипела Вильгельмина.
На это Гилберт нахально улыбнулся.
Она уехала, оставив свои земли у него, а специалисты Гилберта распотрошили оставшийся в Дрездене архив курфюрста, где нашли тайный договор с Австрией. Фридрих надеялся, что публикация этих бумаг поможет оправдать его действия перед мировым сообществом. А Гилберту было на это плевать, он рвался встретиться с армией Родериха.
Его войска вступили на австрийскую территорию, и вскоре состоялось тяжелое сражение. Гилберт победил, но дорогой ценой, погибших было много и среди них его старый талантливый генерал, которого Гилберт очень ценил. Он искренне переживал каждую смерть: и офицеров, и простых вояк. Гилберт любил своих солдат, проводил много времени в их обществе, на марше он всегда ехал рядом с одним из полков, болтал с людьми, перебрасывался шуточками, пел незатейливые песни, а на привалах он ел с ними из одного котелка. Солдаты платили ему не меньшей любовью, им, простым неродовитым мужикам, было позволено называть его не «господин Пруссия», «старина Гилберт»… Поэтому любые потери Гилберт всегда воспринимал очень остро, словно свои раны.
Гилберт осадил Прагу, один из важнейших городов Империи Габсбургов, надеясь, что взяв его, заставит Родериха капитулировать. Но гарнизон упорно сопротивлялся, а в сторону прусской армии двигались свежие силы австрийцев. Гилберт выступил против них, но в этот раз его ждало тяжелое поражение, первое за многие годы. И самое скверное было то, что победа была почти у него в руках, еще бы чуть-чуть и он бы торжествовал, но удача повернулась к нему спиной. Его потери были велики, пришлось отступить от Праги назад в Саксонию. А по Европе прокатились шепотки, что миф о непобедимости Гилберта развеян.
Фридрих тоже тяжело переживал поражение, на несколько дней он заперся в своей комнате в доме, где теперь располагалась его ставка. Гилберт предпочитал бесцельно бродить по округе и думать, думать, думать. Он не мог так просто сдаться после одного поражения, он должен был окончательно доказать всем свою силу. Чтобы его люди могли жить спокойно, чтобы Пруссия стала великой страной, а не нищей дырой.
— Ничего не кончено. Мы еще повоюем! — выкрикнул он, грозя кулаком то ли своим врагам, то ли холодным звездам, то ли всему мирозданию.
Тем временем, Франциск наконец-то решил вступить в войну. Он легко разбил небольшие войска, которые Артур отрядил защищать Ганновер и направился в сторону Гилберта. Известие о грозящей опасности взбодрило и Гилберта, и его короля — они оба были удивительно похожи в том, что в критической ситуации чувствовали себя уверенно и легко, и чем сильнее был враг, тем увереннее они становились.
