Группа Кентавра, в свою очередь, осталась у Красных ворот. В ее составе примерно триста (плюс-минус двадцать) человек, более точной цифры вам никто не даст, потому что она неизвестна даже руководителям. Среди сотрудников — представители почти всех существующих в мире профессий: слесари, поэтессы, шоферы, инженеры, дикторы телевидения, военнослужащие, домашние хозяйки, сантехники, прозаики, социологи, токари, журналисты и так далее и, конечно, врачи, не без врачей. Состав неоднороден по культуре, по образованию, по интересам и по отношению к делу, в результате чего изменился климат секции. С дисциплиной стало определенно «послабже», с обучением экстрасенсорному искусству «пожиже», с целями, задачами и принципами «попроще», зато выход вовне, как бы аккуратнее выразиться, стал «погромче»: участие в «круглых столах», организованных редакциями газет и журналов, интервью, статьи, публичные лекции, словесные дуэли и, самое печальное, безудержное лечение больных как главный смысл существования секции.
Когда Кентавр в своих лекциях говорит, не ссылаясь, разумеется, на источник, что «ежедневно в мире экстрасенсы оказывают целебное воздействие на тридцать тысяч человек», он как бы одновременно и оправдывает своих сотрудников, и толкает их на рискованный путь врачевания.
Есть еще одна группа экстрасенсов, которая пользуется у населения, пожалуй, наибольшей популярностью, так как состоит из людей воистину ярких и талантливых; к их числу я отношу и Дину Джанелидзе. Эти самородки, в большинстве своем не москвичи, умеют сами завоевывать себе место под солнцем, а потому в опеке Кентавра не нуждаются. Однако вне секции они тоже быть не хотят: под «крышей» все-таки спокойней, тем более если врачуешь, не имея медицинского образования. Потому они приходят на заседания секции (когда им вздумается), демонстрируют на «круглых столах» свое искусство (когда им выгодно) и выдают себя за коллег Кентавра (когда без этого невозможно). Что же касается последнего, то и он в статьях и лекциях не пренебрегает их именами и результатами экстрасенсорной деятельности, приводя примеры «наших достижений», однако, на всякий случай учитывая то, что больно они «кошки, гуляющие сами по себе», умело вуалирует их формальную принадлежность к лаборатории. При всем желании, понять у Кентавра, его они люди или не его, нельзя, хотя бейся головой об стенку. И получается в итоге какой-то странный и очень уж современный гражданский брак, при котором талантливые самородки живут вроде бы вместе с Кентавром, но хозяйство ведут раздельное и могут по месяцам не ночевать дома.
Добавлю к сказанному, что «шум», от которого не бежит эта группа и, наоборот, к нему тяготеет, указывает на то, что Кентавр взял откровенный курс на превращение идеи в материальную силу, что можно сделать, как мы знаем, при условии, если идея предварительно овладевает массами. Не уверен, что руководитель московских экстрасенсов так уж неправ: в ситуации, сложившейся сегодня для нового направления, очень нужны демонстрация и пропаганда возможностей биополистов, на основе которых можно сформировать общественное мнение, а уж затем опереться на него в борьбе за официальное признание.
Но демонстрация демонстрации рознь, как и пропаганда пропаганде. Их не надо путать с саморекламой и со скандалом, которые, возможно, и укорачивают дорогу к личной славе, но удлиняют к истине.
Мне же, читатель, повезло: самое первое знакомство с экстрасенсами, еще до встречи с Диной Джанелидзе, не только не принесло разочарования, не только не убавило моей веры в новое начинание, но возбудило к нему огромный интерес и заставило уважать его конкретных представителей.
Полтора месяца со мной занималась одна из лучших учениц Сфинкса. К сожалению, я не могу назвать имя этой женщины: дипломированный врач, она работает в известной московской клинике, а отношение к врачам-экстрасенсам еще таково, что они вынуждены находиться как бы на нелегальном положении, и я обязан с этим считаться. Ограничусь инициалами: А. С.
