Мы очень много говорили о биополистах, больше того, А. С., обнаружив у меня, как она выразилась, «незаурядные энергетические запасы», попыталась приобщить меня к экстрасенсорному делу и учила видеть ауру. Что вам сказать? Я плохо усваивал ее уроки, хочу надеяться, не потому, что я бездарный ученик или она слабый учитель, а, скорее всего, потому, что очень уж несовершенен материал: теория биополя до такой степени хилая, что сами экстрасенсы в ней толком не разобрались. Тем не менее ауру я все же видел, если долгим немигающим взглядом смотрел на растопыренные пальцы собственной руки, причем обязательно на темном фоне, вот только не знаю, была ли появляющаяся окантовка голубоватого цвета моим биополем или — какой же я все-таки Фома неверующий! — оптическим обманом.
Так или иначе, а время шло, мое состояние все ухудшалось, я вторично лег в клинику Профессора. Там произошел забавный случай, о котором не грех рассказать.
Однажды меня навестила А. С., привезя с собой — это был воистину царский подарок! — своего шефа и учителя Сфинкса. Случилось это вскоре после того, как мне проделали одну из мерзейших процедур под названием «бронхоскопия», которая, кстати, ничего нового моим врачам обо мне не сказала: бронхи оказались чистыми, розовыми, то есть в относительном порядке, если не считать левого ствола бронхиального древа, слегка утолщенного из-за небольшого отека. (Результат бронхоскопии привожу не без умысла, но об этом — чуть дальше.)
Они приехали под вечер, когда Профессора в клинике уже не было, и мы устроились в его кабинете, благо ключи были у меня: весьма сочувствующий мне Профессор позволял вечерами потихонечку работать, если не было приступов. Побеседовав со мной, Сфинкс, не откладывая дела в долгий ящик, предложил диагностический осмотр. Я немедленно согласился, встал, закрыл глаза, расслабился, размышляя о «цуне», и вскоре услышал, как это бывало и с А. С., легкое потрескивание пальцев, а также слабое дуновение ветерка. Потом Сфинкс посадил меня на стул, сам сел напротив и сказал, что в принципе доволен моим состоянием, если не считать того, что левый ствол бронхиального древа немного утолщен из-за отека. Я не удивился такому угадыванию, для Сфинкса это были «семечки», но тут же подумал, что с помощью экстрасенсов вполне можно было бы избежать множества тяжких диагностических процедур типа бронхоскопии, которую иногда вынуждены делать даже под общим наркозом, и что надо будет как-нибудь свести Профессора со Сфинксом — пусть поговорят. Сфинкс между тем выразил неудовольствие еще одним обстоятельством: ему не понравилось что-то в моем затылке, в том месте, где находится мозжечок, и он спросил, не зациклился ли я на какой-то «плохой мысли». На мысли — нет, не зациклился, а вот что действительно меня мучает, так это бессонница, причем, проснувшись ровно в три ночи, я до самого утра лежу с выключенным сном. «Мы вам поможем», — спокойно сказал Сфинкс.
По его просьбе я принес литровую бутылку, наполненную обычной кипяченой водой, и тут началось такое, о чем писать мне весьма непривычно. Бутылка была поставлена на край стола, и Сфинкс, не касаясь ладонями стекла, начал как бы сжимать воду, настойчивыми движениями что-то «вселяя» в бутылку. Впрочем, «вселять» — понятие условное, может быть, лучше выразиться иначе: вгонять, всаживать, втискивать, втирать, нагнетать, накачивать. Покончив с этим занятием, за которым А. С. наблюдала с выражением, с каким верующий следит за действиями священнослужителя, Сфинкс без какого-либо намека на юмор сказал: «Мы оставляем вам эту воду, в ней и н ф о р м а ц и я. — Это слово он выделил и подчеркнул интонационно. — Вы должны пить по одному глоточку перед сном, и ваша зацикленность пройдет, могу гарантировать». — «Долго пить?» — совершенно серьезно спросил я. «Пару недель. Или месяц. Вода, не волнуйтесь, не испортится и будет храниться в течение полугода, потому что она с и н ф о р м а ц и е й. Кстати, А. С., — обратился учитель к своей ученице, — проверьте, пожалуйста, довольно ли там и н ф о р м а ц и и». А. С. безропотно отошла в угол кабинета и оттуда ладонью, словно локатором, проверила бутылку. «О! — сказала она с восхищением в голосе. — Вполне!» — и они жестами выразили удовлетворение друг другом.
