Аня бестолково сновала по Сережиной квартире. Насидевшись у Виктора, она больше не хотела замыкаться в четырех стенах. Если бы у нее было, что одеть — пошла бы прогуляться, подумать. А так… Оставалось только смотреть «зомбоящик». Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Нехорошее предчувствие закопошилось в животе, будто кто-то поселился внутри. Нерешительно потоптавшись, Аня отправилась к двери. Может, Сергей забыл ключи?
Глазок представил взору смутно знакомого парня — кудрявого с раскосыми глазами. Где же она видела его раньше? Но Аня не стала тратить время на воспоминания. Чутье подсказывало, что открывать не стоит. Отойдя от двери, села в прихожей, обхватив колени. Очередной настойчивый звонок, за ним — еще один. Страх сменился раздражением. Он что, так и будет стоять, вдавливая пальцем кнопку?
— Откройте! Я знаю, что вы там!
Аня молчала.
— Прошу, откройте! Я частный детектив, искал вас по просьбе вашего отца! Виктора Андреевича!
Аня вздрогнула, но только сильнее подтянула ноги к груди, будто на полу разлили кислоту и она боялась в нее вляпаться.
— Я все знаю! Простите его, прошу! Он очень вас любит и искал двадцать лет! Понимаю, сейчас вы не захотите с ним разговаривать, но, может, потом решитесь на новую встречу? Прошу вас, откройте!
Послышались глухие толчки в дверь.
— Уходите! — не выдержав, закричала она. — Я никого не хочу видеть!
По ту сторону двери послышалось шуршание, а потом приглушенный топот удаляющихся шагов.
Осторожно, будто ступая по стеклу, Аня подошла к двери. Прислушалась — тишина. Замирая от волнения, открыла замок, выглянула. Безлюдный лестничный пролет с клетчатой плиткой на полу и гнутыми железными поручнями. Взгляд упал на белый листок, валявшийся под ногами. Наверное, выпал из-за ручки двери.
Аня нависла над ним, будто размышляла — брать или нет, а потом молниеносно схватила, беспощадно комкая, и юркнула обратно за спасительную преграду.
«Анна! Можете злиться на отца, но очень прошу с ним связаться хоть когда-нибудь. Он очень страдает».
Ниже — телефоны и адреса — Московские и Тверские.
Скомкав листок, Аня отправилась на кухню. Выбросить. Нет, лучше сжечь! Еще раз столкнуться с Виктором… Нет! Аня предпочла бы броситься в огонь, чем оказаться с ним рядом. По крайне мере, настоящее пламя должно быть более милосердно, чем геенна стыда и ненависти к самой себе.
Аня села к окну и стала ждать, когда придет Сережа. Угасающее вечернее солнце отползало со двора, и вместе с ним редели мамочки с колясками и карапузами на детской площадке. Вчерашние бабули чинно вышли из подъезда и устроились на скамейке, по-хозяйски оглядывая двор. Аня готова была наблюдать даже за разноцветной кошкой, разлегшейся на капоте разбитой «девятки». Лишь бы не думать ни о чем другом и ничего не вспоминать…
Сергей пришел только к девяти. Вымотанный, понурый, будто работал гладиатором и только что побратался со львом. Аня обрадовано крутилась рядом, как щенок, наконец-то дождавшийся хозяина. Рассказывать было нечего, поесть она ничего не приготовила, поэтому звать на кухню тоже не имело смысла. Осталось только преданно заглядывать в глаза.
— Держи, — Сергей протянул широкий раздутый пакет. — Там паспорт и кое-какие вещи, мобильный.
Аня прижала авоську к груди.
— Ты был у нее? — язык присох к небу.
— Не совсем. Заходил, но Марины не было дома. Думаю, вам лучше пока не видится. Хорошо, если ты уедешь завтра с утра.
— А как же универ? — Аня невольно цеплялась за прежнюю жизнь, от которой у нее ничего не осталось. — Хотя, видеть его… Нет. Но и прогуливать тоже не очень…
— Пиши заявление на академотпуск. Я отнесу. Я взял билеты на двенадцатичасовую электричку до Можайска. Можно и раньше, но хочу тебя проводить, если не против…
— Конечно… Спасибо, Сереж, — Аня поцеловала его в щеку. Только сейчас осознала, что до сих пор комкает листок с Витиными адресами в руках. — Только… Я не поеду в Можайск.
— Как? Тебе надо…
— Да, но я поеду в другое место. Думаю, еще есть родня, которая будет рада меня видеть. По крайне мере, хочу на них посмотреть. А уже потом — к твоей тете.
— Тогда ладно. Ты ела чего?
Аня отрицательно мотнула головой.
— Зря, в холодильнике навалом харчей. Я, собственно, уже отчаливаю — на работу так и не попал, а ты голодом не морись — и так одни глаза остались. Поешь и спать. Да, заявление в деканат напиши, не забудь.
— Хорошо.
Сережа чмокнул ее в макушку и ушел, опять оставив в одиночку разглядывать стены квартиры и изученный вдоль и поперек двор. Аню лихорадило, внезапно вспыхнувшая идея пугала и одновременно притягивала. Конечно, только в мечтах все гладко, но разве от этого люди перестают мечтать?