Несколько часов она самозабвенно наблюдала, как исчезает серый асфальт под колесами автомобиля, а потом спохватилась — и направилась к университету. Вот только добраться туда оказалось не так-то просто. Застряв на кольце, Марина кляла себя, что не поехала сразу в заведение. Ничего, что пришлось бы посидеть час-другой в машине. Скрепя сердце, давила то на газ, то на тормоз, еле плетясь за груженой газелью. Преодолев километровые пробки, Марина бросила машину у университета и вбежала внутрь.
Лестничные пролеты и приемная, казалось, промелькнули перед глазами. Проигнорировав восклицания секретарши, Марина ворвалась в кабинет декана. Борис Венедиктович все так же чинно восседал в кресле, будто никуда и не уходил со времени их последнего разговора. Вот только вместо бокала на этот раз в его руках обнаружились бумаги.
— Борис Венедиктович, мне нужна ваша помощь! — с порога воскликнула она, привлекая внимание декана.
— Ум…
Он оторвал взгляд от документов и уставился на Марину. По его лбу побежали морщины — неужели, пытается вспомнить, кто она?
— Я мама Ани Востриковой…
Договорить не успела.
— Помню, — с нотой раздражения в голосе произнес он. — И что вам еще надо? Кажется, я уже пошел на встречу вашему брату…
— Какому брату?
— Приходил тут такой высокий… — ерзая в кресле так, что оно натужно кряхтело, проговорил декан в обычной поучительной манере, — серьезный мужчина. Документов я не спрашивал, но мне этого и не надо… Принес заявление от вашей дочери на академический отпуск.
— Давно? — это все, что Марина смогла произнести. В голове с быстротой молний одна за другой проносились мысли. Кто это? Виктор. Нет, тогда бы Борис Венедиктович сказал преподаватель… Анин парень? Как его?.. Женька, что ли? Нет, тогда бы тоже была ясность.
— Буквально минут двадцать назад. Я бы даже сказал, что вы ходите друг за другом, — декан самодовольно ухмыльнулся.
— В смысле? — Марина нахмурилась. Это что еще за намеки?
— Сначала Виктор Андреевич… Вот — заявление принес по собственному желанию. Потом этот ваш брат, а следом — вы, — Борис Венедиктович прищурился. — Не хочу лезть в вашу личную жизнь, но вы бы разобрались сначала с собой, а потом уже помогали дочери.
— Вы о чем?
— Ну, если мать пьет, чего тогда ждать от дочери? — спокойно заявил декан. — Неудивительно, что она ищет убежища в объятиях зрелых мужчин…
Последние слова переполнило чашу Марининого терпения.
— Да как вы смеете! — выпалила, неосознанно порывая надежду выспросить у Бориса Венедиктовича телефоны Аниных однокурсников.
— Не смотрите на меня так, — предосудительно покачивая головой, продолжал он. — Стоить вспомнить, какая вы были и взглянуть — во что превратились сейчас, чтобы понять, что без зеленого змея не обошлось.
Марина задохнулась от негодования. Да как он смеет! Как у него только язык повернулся! Наверняка, она и впрямь выглядит не лучшим образом, потому что не только не пользовалась косметикой — в зеркало не смотрелась уже несколько дней. Но разве это дает право кому бы то ни было ее оскорблять?
— Да вы… Да вы — хам! — едва сдерживаясь, чтобы не залепить декану пощечину выпалила она. — Как вы можете так судить?!
— А вы — пьяница и неряха, — с пренебрежением произнес он, возвращаясь к бумагам. — И видеть ни вас, ни каких-либо других ваших родственников в своем учебном заведении я не желаю. Так что избавьте меня от своего присутствия.
Борис Венедиктович сделал жест рукой, который значил одно: «пошла вон». Не сдержавшись, Марина подскочила к нахалу и залепила ему пощечину.
— Негодяй! — выпалила она и выскочила из кабинета.
— Чтоб я тебя больше никогда!.. — донеслось следом, но Марина не останавливалась.
Выбежав из университета, прислонилась спиной к дверям и разрыдалась. Как же так? Всякая самодовольная скотина будет тыкать в нее пальцем только потому, что она споткнулась в жизни? Повернулась, всматриваясь в отражение в заляпанном стекле входа. Висящий мешком спортивный костюм, впалые щеки с синими разводами, морщины, потухший взгляд… Зря она разозлилась на декана. И впрямь, пьяница… Марина отошла от двери, села на грязные каменные ступеньки и уткнулась лицом в колени.
— Теперь у меня остался только ты, Чагин, — шептала, унимая спазмы в животе. — Только ты…
Она побрела к машине. Кажется, в бардачке валялась бумажка с его адресом…
Марина безуспешно колотила в железную дверь после десятиминутного терзания звонка. Похоже, открывать ей никто не собирался. Она приникала к обивке, вслушиваясь к происходящему в квартире, но не улавливала ничего, что выдало бы чье-то присутствие. Не выдержав, Марина закричала во все горло:
— Открывайте! Слышите? Открывайте немедленно!
— Вы к кому? — окликнула ее опрятного вида женщина лет пятидесяти с кухонным полотенцем в руках, выглянувшая из соседней квартиры.
— Сюда… — Марина растерянно ткнула пальцем в дверь Чагина.
— Тетя Зося ее уже сдала, — простосердечно сообщила соседка Виктора.
— Так я к жильцу…
— А! Это к профессору, что ли? Так он съехал.
— Давно? — произнесла на выдохе, понимая, что теряет последнюю ниточку.