Последнее наверняка было сказано с намеком на недавние Каринины расспросы. Оказывается, даже пьяная в стельку, Васька оставалась в курсе происходящего, все слышала и запоминала. «И плевать!» — отстраненно подумала Аня. Отвечать не стала вообще, демонстративно закинула ногу на ногу и отвернулась. Краем глаза заметила, как налилось кровью лицо Василисы! Его цвет сравнялся с помидором — к такому отношению она не привыкла, и, видимо, не собиралась отступать.
Васька состроила приторно-слащавую гримасу и затараторила:
— Конечно-конечно! Мамочка — по молоденьким, а дочка — по старичкам! Зашибенная семейка!
— А тебе бы поменьше завидовать, Василиса. А то зелеными пятнами покроешься и квакать начнешь, — с усмешкой произнесла Аня.
Однокурсники разразились дружным хохотом, и в этот момент в аудиторию вошел Виктор Андреевич. Одного его взгляда хватило, чтобы студенты в мгновение ока расселись по местам. Василиса демонстративно плюхнулась рядом с Аней, давая понять, что разговор еще не окончен.
После лекций Аня неспешно отправилась домой. Васька так и не нашла, что сказать и тихонько смылась с глаз долой. Но, учитывая, что сегодня над ней впервые посмеялись, в покое она Аню не оставит. Тут и к гадалке не ходи. Но сейчас мысли об этом проскальзывали, не задерживаясь в голове. Аня возвращалась домой, к маме… Как же она соскучилась по ней за одну только ночь!
Под утро Марина впала в забытье. Всю ночь она просидела на краю Аниной кровати, пытаясь в полутьме разглядеть черно-белые детские фотографии на стенах. Включить свет даже не пришло в голову. Да и зачем? Она и так каждую знала до мельчайших подробностей. Беззубый улыбающийся карапуз тянется за игрушкой-пищалкой, девочка пяти лет в пышном платье и с огромным белым бантом держит за руку Деда Мороза… Вернуть бы сейчас то время, когда Анюта наивно хлопала глазками и заваливала вопросами…
Ковер с пастушками, распластанный позади затертого дивана, широкий круглый стол и несколько деревянных жестких стульев. На одном из них сидел совершенно ошарашенный и растерянный Петя и теребил в руках вчерашнюю газету. Его губы подрагивали, словно он шептал что-то, глаза уставились в одну точку. Марина ходила из угла в угол, качая на руках кулек с писклявой малышкой. Она не знала, чем объяснить то, что случилось неделю назад. Словно пелена безумия окутала ее, поглотила целиком, отобрав разум и волю.
Марина не помнила, как вернулась тогда домой. Но то, как посмотрел на нее муж, когда увидел на пороге, и сейчас стояло перед глазами. Ей даже показалось, что он не сразу узнал ее — настолько сильны были удивление и страх, смешавшиеся во взгляде. Но спрашивать Петя ничего не стал — впустил Марину в квартиру, а сам ушел на кухню. На ребенка он даже не взглянул.
— Марина, давай вернем его отцу, — наконец, произнес муж.
— Я не могу, — ответила Марина. Голос у нее предательски сел, слова вылетали изо рта с приглушенным сипом. — Это мой ребенок.
Петя нахмурился, обхватил голову руками.
— Так нельзя, — спокойно продолжил он. — Одно дело, когда у малыша нет родителей. Здесь я сам предложил бы тебе его усыновить. Но у этого есть отец! — он повысил голос. — Марина! Ты понимаешь, что украла чужого ребенка?!
— Я ее не воровала — Бог подарил… — прошептала она.
Муж вскочил, заходил из угла в угол, сжимая кулаки.
— Марина! О чем ты вообще думала?! Надо было вызвать милицию, скорую, позвать на помощь, но не тащить малыша домой! А если тащить, то сразу же сообщить об этом, куда следует! Это хорошо, что для тебя обращаться с ребенком не составило труда, но как же прививки? А если он заболеет?
— Это девочка, — насупившись, поправила Марина.
— Сейчас это неважно! — Петя повысил голос, перейдя на крик. Раньше он себе такого не позволял. Ребенок на Марининых руках натужно заплакал, открывая беззубый рот. — Ты пойми: пойдешь к врачу — тебя тут же опросят, все выяснят и посадят!
— Не кричи, — прижав девочку к груди и успокаивая, произнесла Марина. — Ты пугаешь ее.
Он схватился за голову и застонал, словно раненый зверь.
— Ма-ри-на! Ее ищет отец! Ты видела объявление? Эта девочка в розыске! Наши соседи не глухие — они наверняка слышат детский плач и крики. Пойми — они заявят на нас в милицию!
— Успокойся! — прикрикнула Марина. — Я им сказала, что мы удочерили ее и все вопросы отпали. Мы же не обязаны всем показывать бумаги на приемного ребенка. Петя, неужели ты не понимаешь, что это наш шанс? Девочка оказалась без матери как раз тогда, когда я узнала, что никогда не смогу родить! По-твоему — это случайность?!
Петя решительно подошел к ней и схватил за плечи, впился взглядом в лицо.
— Очнись, Марина! Это не твой ребенок! Его родила другая женщина, а где-то в нашем городе ее муж сходит с ума, потому что в один день потерял и жену, и дочку! Пожалей его, Марина! Представляешь, что он чувствует сейчас?
— Не говори об этом! — Марина закрыла ему рот ладонью. — Я не хочу слышать! Его жалеешь, а меня?
