После всего я не могла оставаться в Готее 13: на меня все здесь морально давило, мне хотелось вырваться хоть ненадолго. Я вышла за пределы ворот и отправилась в Руконгай, в те места, где мы росли с Гином. Я пришла на наше любимое место. В детстве мы часто с ним ходили на озеро. Это большое чудо, что спустя столько лет озеро осталось таким же. Здесь в тишине и вдалеке от всех мне стало легче. Я понемногу начала успокаиваться, и мысли приходили в порядок. Я была рада тому, что за мной никто не пришел. В этот раз я не скрывала реяцу, поэтому меня можно было легко найти. Но никто из офицеров нашего отряда не пришел за мной, значит, капитан не давал приказ меня найти. И за это я ему благодарна, он знает меня лучше, чем я сама себя. Капитан прекрасно понимал, что мне надо побыть одной. Поздно ночью я все-таки вернулась в отряд. Зайдя в свою комнату, обнаружила на столе свой шеврон, а возле него – записку от капитана.
“Мацумото, надеюсь, что ты не забыла про свои обязанности лейтенанта, поэтому выполняй их усердно. Я возвращаю твой шеврон, и ты прекрасно понимаешь, что отлынивать от работы у тебя не получится. Если у тебя возникнут проблемы, то знай, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью, а я в свою очередь постараюсь тебе помочь. Не упусти свой шанс. Ведь может наступить тот день, когда ни я и никто другой уже не сможет тебе помочь”.
***
После того случая я взяла себя в руки и больше не делала безрассудных поступков. Главной причиной, почему я оставалась в стабильном состоянии, было то, что в свободное время могла навещать Гина. Своим поступком я не горжусь и никогда бы не подумала, что превращусь в сталкера. Но именно эти встречи давали мне покой в жизни.
Первое время капитан запрещал мне патрулировать в Каракуре, поэтому я следила за порядком в Руконгае и пыталась заниматься “любимой” бумажной работой. Было трудно, но я старалась вести себя как обычно. Мой план сработал, и когда капитан убедился, что мое душевное состояние пришло в норму, то он разрешил мне патрулировать в Каракуре. Это был мой шанс чаще видеть Гина хотя бы издалека.
Всегда после патрулирования я приходила к дому, где живет Гин. Жизнь с тетей была не сахар: она до сих пор его избивала при любой возможности. Ее дети, которые всякий раз глумились над ним, тоже оказались не лучше. Зато перед другими людьми эта семейка была сама любезность и делала вид, что действительно заботится о Гине.
Я не могла вмешиваться. Один раз я уже вмешалась и сделала только хуже. Единственное, чем я могла ему помочь, так это с помощью лечебного кидо уменьшить боль от ран и ссадин. Конечно, я не так сильна в целительстве, но все равно хоть какое-то облегчение это приносило Гину.
Когда у меня выходной, я тоже в основном его провожу в Каракуре, ссылаясь на то, что в мире живых хорошие магазины одежды. И на данный момент моя отговорка срабатывает. Капитан, конечно, догадывается, что причина совсем не в магазинах, но пока он молчит про мои частые похождения в мир живых.
Когда я прихожу навестить Гина, то в основном нахожусь в образе синигами, чтобы он меня не видел. Если бы кто-то узнал, чем я занимаюсь в свободное время, то точно бы решил, что по мне плачет психиатрическая больница или тюрьма. Поэтому чтобы никто про это не узнал, я всегда скрываю реяцу. Я и сама прекрасно понимаю, что делаю неправильно, но ничего поделать с собой не могу. Встречи с Гином дают хоть какую-то иллюзию того, что я живу, а не существую.
Все было хорошо около 7 лет до тех пор, пока Гин не закончил школу. На тот момент ему должно быть приблизительно 17-18 лет. Мне даже удалось побывать на торжественной части выпуска. Никого из близких Гина не было тогда в зале, только я, но все равно он не знал про мое присутствие.
Но потом он исчез. Сколько я бы не приходила к дому его тети, больше ни разу не видела Гина. По моим догадкам, она его выгнала.
Снова я его потеряла. Снова он растворился, как дым. Я даже не знаю, что с ним случилось. Не знаю, жив ли он вообще. Как бы не искала, найти его мне так и не удалось. И реяцу Гина последний раз я чувствовала тогда на кладбище.
Так прошло еще три года, а про жизнь Гина мне так ничего и неизвестно. Когда я могла видеть его, меня не так сильно мучил сон, который снился мне каждый год в день гибели Гина. Все те 7 лет сон снился, но он был всегда, как в тумане, а утром я не чувствовала ту ужасную боль пустоты. Но в последние годы сон снова стал четким и похожим на реальность. Снова я помню все детали, и снова после сна чувствую пустоту. Завтра будет тот день, когда Гин погиб от рук Айзена. И я боюсь наступления ночи, ведь знаю, что снова увижу этот сон.
***
- Мацумото, у тебя все хорошо? - спросил меня капитан.
- Все в порядке. Почему Вы вдруг спросили?
