«Успех!.. Большой, настоящий!.. — расписываясь в книгах, думала Вера. — И им надо воспользоваться! Хватит выслушивать приказы Пшеничной. Я — лицо издательства. Все остальные — мелочевка. И я должна как можно быстрее перейти из разряда авторов развлекающих в разряд настоящих писателей. Надоела зависимость! Сегодня же вечером потребую, чтобы Милена подписала к печати тот мой роман. Не намекну, не попрошу, ссылаясь на успех, а потребую!» — решила она и с такой силой поставила свой автограф, что он оттиснулся чуть ли не на половину книги.
Провожали до машины с цветами, пожеланиями здоровья, успехов. Директор лично открыл дверцу и поддержал за локоть, шепнув: «Так я позвоню!» Вера лишь усмехнулась.
— Домой? — спросил водитель.
— Нет! В издательство!
Дежурный охранник удивился столь позднему визиту Астровой.
— Пшеничная у себя? — спросила она.
— Работает! — ответил тот.
Вера на секунду остановилась, собралась с мыслями и странно легкой, точно ирреальной, походкой, когда не чувствуешь, как касаешься пола, направилась в кабинет Милены.
В приемной никого не было. Вера остановилась перед дверью, подняла было руку, чтобы постучать, но передумала, смело толкнула дверь и вошла.
Милена сидела за столом и просматривала бумаги. Услышав, что кто-то вошел, подняла глаза.
— Мне уже докладывали, — сказала она. — Все прошло на уровне. Я довольна.
Астрова, пожав одним плечом, мол, а иначе и быть не могло, вольготно раскинулась в кресле.
— Очень хорошо, что вы зашли сегодня. Я не хотела вас беспокоить после тяжелого дня, но раз уж вы сами пожаловали… — Милена поднялась и вышла из-за стола, — то я ознакомлю вас с принятым мною решением.
Этот самоуверенный монолог вызвал раздражение у Веры, и потому она прервала его:
— Да, зашла! Я подумала, что сейчас самый подходящий момент, чтобы издать мой роман, — произнесла она несколько нервозным тоном.
— А!.. — протянула Милена. — Так называемый серьезный.
Последовала пауза.
Вера, не отрывая взгляда, следила за ней, она почувствовала неладное.
— О-хо-хо!.. — сокрушалась о чем-то Пшеничная, подошла к столу и оперлась рукой о его край. — Но ведь вы, Вера, специалист по низовой литературе. Как же вы так вот в высокую вдруг перескочите?
Вера внутренне вздрогнула.
«Выискала словечко!.. Вычитала! Залезла в глубь истории. Докопалась до поздней греческой прозы, которую делят на произведения для широкого, или низового, читателя, и на произведения для читателей из культурного слоя». Пшеничной настолько сильно удалось уязвить Астрову, что та не сразу нашлась с ответом. «Можно, конечно, сказать, что широкий читатель — это… Что это?! — теряла она драгоценное время, когда ситуацию возможно было переломить в свою пользу. — Это миллионы людей!.. Так почему же я хочу уйти от этих миллионов и стать писателем высокой литературы?! — совсем некстати задала она сама себе вопрос. — Снобизм? Желание укрыться за стенами из слоновой кости от мелких, но ежедневных укусов критиков, знакомых — что, мол, ты пишешь?.. Так, ерунду! А вот Сидоров! Его знают немногие, но он уже несколько премий получил, вот он — писатель, а ты… Но ведь тот же Сидоров до разлития желчи завидует моим гонорарам! Так чего же я хочу? А хочу я редкого: сочетания высокой литературы с высокими гонорарами!»
За то время, пока Астрова собиралась ответить, Милена налила себе и своей гостье джина с тоником.
— А вот хочу перескочить! — наконец произнесла Вера.
— Но ведь это торговля своим талантом! — продолжала ерничать Пшеничная.
— А писатель — он вообще торговец. Здесь товар не идет, так он за рубеж уедет. Из издательства в издательство будет бегать, искать, где больше заплатят.
— Ну что ж, — вяло повела рукой Милена, — бегите, Вера! Потому что издательство, которым руковожу я, в настоящее время не нуждается в авторах высокой литературы. Но даже если они и понадобятся, то вас в качестве такового я рассматривать не буду. Вы автор массового потребителя. Девиз которого — «Прочитал — забыл». Потребителя, для которого не важен текст, важен сам процесс чтения, благодаря которому он отвлекается от своих ежедневных проблем.
Астрова вертела в руке стакан, как бы размышляя над словами Пшеничной. Потом поднялась, прошлась по кабинету и сказала:
— Если вы не напечатаете тот мой роман, я уйду из вашего издательства. Выполню последний из подписанных контрактов и уйду.
Пшеничная рассмеялась… Беззлобно:
— Со своей стороны могу обещать вам одно. Даже если другое издательство осмелится напечатать ваш роман, я позабочусь о том, чтобы его реализация с треском провалилась. И вы знаете, — в ее глазах сверкнул опасный огонь, — что так будет!
— Да вы что?! — Вера инстинктивно отступила на шаг. — Угрожаете мне?!
Пшеничная вынула несколько шпилек из волос, и они, искрясь, рассыпались по плечам.
— Предупреждаю! — посмеиваясь, покачала она головой. — Ваша наивность порой вызывает умиление. Вы что ж, полагаете, что угрожают только в кино или в книгах?.. Издательский бизнес — это очень серьезно, Вера. Неужели вы до сих пор не поняли?
