Ксения успокаивающе махнула рукой.
— Это мой друг. Не бойся. Свой человек.
«Свой человек!.. Какое это счастье, когда можно так сказать».
— А у меня никого нет… — не сдержала прерывистого вздоха Астрова.
Брови Ксении, сойдясь у переносицы, приподнялись, лицо стало просящим.
— Верочка, не отчаивайся! Что-нибудь придумаем… Кстати, познакомьтесь! — заметив, что в комнату вошел ее друг, сказала она: — Ладимир Новгородцев, актер, бард.
Ладимир поцеловал Вере руку.
— Я не владею миром, я в ладу с ним. Что, поверьте, не намного проще.
Новгородцев посмотрел на женщин и, поняв, что он лишний, устроился в угловом кресле. Положил на живот гитару и стал тихо перебирать струны.
— Ксения, посоветуй, что можно сделать? — упавшим голосом попросила Вера.
Ксения подошла к стойке бара, включила свет и занялась приготовлением коктейлей.
— Честно скажу, не знаю. И я, и Олег, мы были за тебя горой. Но Милена почему-то уперлась и, главное, не желает просто отпустить тебя. Ей обязательно надо, чтобы ты ушла из издательского бизнеса и никогда больше в нем не появлялась. Вероятно, не хочет в случае твоего успеха локти кусать. А там кто ее разберет, хоть она и моя двоюродная сестра. Может, ей нравится вот так манипулировать людьми. Наслаждаться своей властью. Ведь Станислав Михайлович тоже был таким — сильным, суровым, безжалостным. Царство ему небесное, конечно.
Ладимир замурлыкал что-то в своем углу, превратив простой перебор струн в красивую мелодию.
— Иди к нам, Ладик, спой! — позвала его Ксения.
Он послушно перебрался на диван. Ксения подала коктейль.
Вера залпом выпила свой бокал, и ей показалось, что в мыслях забрезжил лазоревый свет.
— Мы с тобой, Вера, не такие, как Милена. Рассуждать, как следует поступить, мы можем, но вот поступить так, как следует, духу не хватает… — развела руками Ксения.
— А отчего не хватает, как думаешь? — хмелея, спросила Вера.
— А это кому как отпущено, — пропел Ладимир.
— А как узнать? — повернула она к нему голову.
— Так человек сам должен чувствовать.
Вера, пьяно повизгивая, расхохоталась:
— А чувства бывают обманчивыми. Вот, кажется, любишь человека до беспредельности… А потом… пух! Полгода прошло, и беспредельность петлей на шее повисла. Так как же узнать, а? — сощурила она глаза.
— Когда очень захочешь, узнаешь!
— А я очень, очень хочу! — настаивала Вера и вдруг почувствовала, что плачет. Растерялась, хотела скрыть слезы, вдохнула побольше воздуха и вообще разрыдалась.
— Мерзко. Мерзко… — стонала между рыданиями. — Какой день, сволочь, испортила! Какой день!.. Я-то, Ксюша, думала, что я Астрова, а она меня!.. Деньги, говорит, вложите выгодно. А какие у меня деньги? Я ведь все потратила! Ничего же не было: ни квартиры нормальной, ни компьютера, ни машины, ни одежды, ни колечка приличного… Ой, как тяжело! Как тяжело! Вы уж меня простите. Пришла, разревелась…
Ксения похлопывала ее по спине, Ладимир налил в стакан воды и набросал в него льда.
— Выпей! — протянул Вере. — Вот видишь, думала про себя одно, а вышло — другое.
Вера всхлипнула и послушно закивала.
Как она возвращалась домой, помнила смутно. Ее усадили в такси. Потом улицы, улицы… И сразу кровать.
Сергей вертел в руках алый пригласительный билет с щедро рассыпанными по нему золотыми звездами и мучительно размышлял, стоит ли идти на этот карнавал? Он подошел к зеркалу, приложил к лицу черную бархатную маску и усмехнулся: «Мистер Икс! Черт возьми, Тина дает мне шанс. Отчего не воспользоваться? Можно и нужно, но…» Он со вздохом отбросил маску.
Внутренняя опустошенность, душевная вялость, усталость, перешедшая в безразличие, подавили в нем все стремления. Он жил. Просто жил как живется. Работа устраивала. С его талантом создавать новые этикетки было пустяшным делом. Мог бы зарабатывать больше, но для этого надо было хоть немного посуетиться, не делать вид, что не замечаешь, когда расторопный коллега ворует твои разработки и получает за них денежные поощрения.
Оказалось, как понял Сергей, все эти сказки о спящих царевнах, заколдованных богатырях — не такие уж небылицы. Околдовала его какая-то сила. Живет он будто во сне. И хочет сбросить коварное оцепенение, поднимает руки, а они вязнут в густом тумане… И мозг точно паутиной покрыт…
Сергей снял смокинг и прилег на диван. «Лучше высплюсь!» Но тут вспомнилась Валентина. Сияющая, радостная, окутанная сладковатой дымкой духов. Захотелось ее увидеть. Вскочил, вновь надел смокинг, освежил лицо туалетной водой и вышел на улицу. Снежинки беспорядочно падали на асфальт и таяли.
