С наступлением вечера с востока прилетела гряда клубящихся туч, их темные подбрюшья отливали зловещим медно-зеленым светом. Порывы ветра гоняли по неровной мостовой обрывки бумаги и трепали концы изношенной черной шали горбатой старухи, торговавшей орехами со ржавого подноса. К жаровням у кофейных ларьков и продавцов горячего картофеля жались грязные изможденные дети, они провожали проходящего мимо Себастьяна бессмысленными взглядами без искры любопытства.
Будто бы заинтересовавшись красочными карикатурами в пыльной витрине типографии, он остановился, краем глаза следя за кривобоким мужчиной в полированных черных сапогах. Тот тоже остановился и принялся рыться в карманах, словно в поисках носового платка. Когда Себастьян пошел дальше, то сквозь грохот колес, визг детей и монотонные крики уличных торговцев различил цокот каблуков преследователя. Стоило ускорить шаг, и клацанье участилось.
Себастьян зашагал медленнее — его тень так же. Пройдя улицу почти до конца, Себастьян резко развернулся и двинулся обратно к магазину Приссы Маллиган.
Скособоченный мужчина, округлив глаза, замер: среднего роста, худощавый, несмотря на выступающий живот, длинные черные волосы падают на воротник, асимметричное лицо с носом-луковицей и вислым ртом. Похоже, преследователь был уверен, что Себастьян его не приметил, поскольку не попытался скрыться, а просто отвернулся к фургону пивовара с пустыми бочками, грохочущему по брусчатке: усталые лошади еле плелись, повесив гривастые головы, аромат солода мешался с запахом жареных орехов, горячего кофе и навоза.
— Кто вы? — спросил Себастьян, идя на сближение. — И какого дьявола за мной следите?
Вопреки ожиданию, топтун не пустился в бегство и даже не стал отрицать, что вел слежку. Вежливое недоумение на лице мгновенно сменилось весельем, и он расхохотался.
— Слышал, что вы мастак. Но, признаться, не верил.
— И ошиблись.
— Разве?
Себастьян изучал щетинистое лицо, засаленный воротник, грязные волосы. Одежда как у поденщика или у неудачника, кого стесненные обстоятельства гонят к тряпичникам на Розмари-лейн.
— Кто вы? — снова спросил Себастьян.
Мужчина приподнял шляпу и наклонил голову.
— Позвольте представиться, Флинн. Диггори Флинн.
— Зачем вы за мной следите?
Диггори Флинн отвел взгляд, облизал полные бесформенные губы.
— Я не во вред.
— Почему я должен вам верить?
— Так я ж вам ничего плохого не сделал, разве нет?
— Возможно. А может, и нет. Вчера вечером в меня кто-то стрелял. Не исключено, что именно вы.
— Мне об этом ничего не известно.
— Кто послал вас по моему следу?
— С чего вы взяли, будто меня кто-то посылал?
— От кого вы слышали, что я «мастак»?
Перекошенное лицо Флинна дрогнуло.
— У вас есть определенная репутация, знаете ли.
Себастьян с трудом поборол желание схватить субъекта за грудки да припечатать к кирпичной стене ближайшей убогой лавчонки.
— Зачем вы за мной следите?
— Кой-кому вы доставляете беспокойство, знаете ли.
— Кому?!
У Флинна были на редкость странные глаза: один бледно-голубой, яростно горящий, словно внутри пылал огонь сродни безумию, а другой — обыкновенный, светло-коричневый.
— А вы пораскиньте мозгами, глядишь, и додумаетесь.
— Откуда у вас эти сапоги?
— Сапоги? Стряс с одного гусарского капитана. Разве они не великолепны?
— В армии я встречал офицеров, которые, отправляясь в разведку, с готовностью втирали в волосы жир и переодевались в грязные лохмотья, но необходимость сменить собственную обувь почему-то встречали в штыки. Некоторым это стоило жизни.
Диггори Флинн расплылся в ухмылке. Но сказал лишь:
— Ни о чем таком я знать не знаю. Сам-то в армии никогда не служил.
Не отрывая взгляда от лица Флинна, Себастьян сделал шаг назад, затем другой.
— Кру-угом! И марш обратно, откуда пришел.
— Что-что?
— Вы меня слышали.
Флинн коснулся обвисших полей своей обтерханной шляпы.
— Есть, сэр! — выпалил он, продолжая ухмыляться. Затем сунул руки в бугрящиеся карманы изношенного пальто и зашагал по переулку, насвистывая песню «Красавчик кавалерист».
— Скорее всего, этот Диггори Флинн и есть тот человек, который дышал за занавеской в лавке Приссы Маллиган, верно? — спросила Геро.
Она сидела в кресле возле камина, поглаживая по спине крупного длинношерстного черного кота, растянувшегося возле нее. Кот выбрал Девлинов себе в хозяева несколько месяцев назад, но они все еще не придумали ему подходящего имени.
Близилась полночь; огонь в камине наполнял спальню теплым золотистым сиянием, а снаружи завывающий ветер бился о стены и сыпал дождем в окна.
— Возможно, — сказал Себастьян.
Он ходил по комнате взад-вперед, широкой ладонью удерживая на плече дремлющего крошку-сына.
— Но ты не уверен. Почему?
Ему не хотелось облекать в слова свои подозрения.
— У Приссы, конечно, скверная репутация. И, судя по всему, вполне заслуженная…
— Странно, но точно так же выглядел мужчина, которого я видела сегодня утром на Ковент-Гарденском рынке.
Себастьян повернулся, чтобы посмотреть на жену.
— Что за мужчина на Ковент-Гарденском рынке?
