Кто хоронит мертвецов полностью

— Не припомните?

— Нет.

— Вам известен человек по имени Дуглас Стерлинг?

Внезапная смена темы, казалось, сбила с толку владельца кофейни.

— Кто-кто?

— Доктор Дуглас Стерлинг.

— Так сразу на ум никто не приходит. А что это за человек?

— Старый доктор, который жил на Чатем-Плейс. Прошлой ночью его убили. И отрезали голову.

Задрожавшей рукой Тистлвуд осторожно положил рейку на верстак.

— Старик, говорите? Почему кому-то захотелось его убить?

— Возможно, потому, что Стэнли Престон встречался с ним менее чем за двенадцать часов до своей смерти.

— А теперь они оба мертвы?

— Именно.

Тистлвуд мотнул головой.

— Кошмар какой-то, да?

Себастьян всматривался в подвижное, почти комичное лицо собирателя диковин.

— Вы слышали о недавней находке в Часовне святого Георгия, что в Виндзорском замке?

— Не слышал. — Водянистые глаза Тистлвуда засверкали: — Отрыли что-то новенькое?

— Да. Хотя, боюсь, я не вправе вдаваться в подробности.

Тистлвуд кивнул.

— Говорят, там взялись копать проход в крипту. Под Часовней немудрено на что-нибудь наткнуться. Несколько лет назад, когда строили усыпальницу, нашли женщину и ребенка в свинцовой оболочке. Очевидно, покойники были знатного рода, хотя никто доподлинно не выяснил, кто они такие. Я имел возможность на них взглянуть, и, если вам интересно мое мнение, эту парочку следует отнести к саксонскому периоду, не исключено, даже к позднеримскому. Скорее всего, на том же самом месте и в древние времена стояла церковь.

— Как вы получили возможность на них взглянуть? — спросил Себастьян.

Лукаво ухмыльнувшись, Тистлвуд подмигнул.

— Через хорошего знакомого.

— А человек по имени Диггори Флинн вам знаком?

— Не думаю, нет. Он тоже мертвый?

— Насколько мне известно, живой. Позавчера вечером он следил за мной после того, как я посетил магазин Приссы Маллиган на Хаундсдитч.

Тистлвуд щелкнул языком.

— Говорил же вам, она из тех, с кем лучше не связываться.

— Она утверждает, будто не видела Стэнли Престона по крайней мере месяц.

— Хм. Да у нее вся жизнь на вранье, у этой ирландки; вот о чем нельзя забывать. На прошлой неделе к ней поступила новая партия товара. А Престона она завсегда одним из первых извещала о поступлениях.

— Вы имеете в виду новую партию товара с континента?

— Точно. Я же вам говорил, что Присса путается с контрабандистами, разве нет?

— Да, говорили. — Себастьян коснулся полей своей шляпы. — Благодарю, вы очень помогли.

Морщинистое лицо собирателя диковин расплылось в широкой улыбке.

— Рад стараться, милорд. Рад стараться.

Себастьян стоял рядом с Темзой, глядя на вздувшиеся коричневые воды. Свежераспустившиеся вязы, которые обрамляли Чейн-Уолк, разбрасывали пятнистые узорчатые тени по зеленеющей травке; весеннее солнце ощутимо припекало плечи. Но воздух был холодным и влажным.

«А тебя я раньше не встречала? — спросила при встрече Присса Маллиган. — Ты прям на одно лицо со стрелком, что держит таверну в Бишопсгейте. У него такие же отвратные желтые глаза».

Себастьян уже имел случай свести знакомство с Джейми Ноксом, бывшим стрелком, который владел таверной «Черный дьявол» возле церкви Святой Елены. Сходство между двумя мужчинами — наследником графа и байстрюком шропширской буфетчицы — было столь же разительным, как и необъяснимым.

Люди, далекие от графа Гендона, скорее всего, предположили бы, что Нокс приходится ему внебрачным сыном. Но Себастьян так не заблуждался. Он знал, что наравне с ним самим, Нокс не мог назвать Гендона своим отцом.

Сверкающие на волнах солнечные блики да ледяной ветер с реки вынуждали щурить глаза. Себастьян совсем не хотел бередить старые раны, не хотел снова сталкиваться с безответными вопросами, сопутствовавшими таинственному стрелку. Но поскольку Джейми Нокс поддерживал тесную, хотя скрытую связь с миром контрабанды, пришло время навестить «Черного дьявола».

Популярная среди местных торговцев да подмастерьев таверна «Черный Дьявол» располагалась в узком мощеном переулке на подходе к Бишопсгейту и совсем недалеко — по оценке Себастьяна — от магазина Приссы Маллиган на Хаундсдитч. Фахверковые[38] стены, витые кирпичные трубы да высокая остроконечная крыша выдавали пережиток ушедшей эпохи.

Себастьян задержался на дальнем конце переулка, чтобы окинуть взглядом старинные окна с ромбовидными переплетами и треснувшую деревянную вывеску с изображением рогатого черного дьявола, пляшущего в адском костре. Затем пересек улицу и открыл дверь пивной.

Внутри время изменило таверну не больше, чем снаружи: низкий потолок поддерживали темные толстые балки, вымощенный плитами пол был усыпан опилками, чтобы поглощать пролитое, дубовые панели на стенах почернели от многолетнего дыма из огромного каменного очага. В воздухе стоял густой запах табака, эля и трудового пота.

— Снова вы, — сказала темноволосая молодая красотка-барменша, враждебно щуря миндалевидные глаза навстречу Себастьяну.