И никто из того круга, где я обтяпывала свои дела, не знаком с Оксанкой. Но дело в том, что иногда я с ней созванивалась, и перешерстить мои звонки, чтобы выяснить круг общения, — проще простого, я же не знала, что стрясется такое и мне придется прятаться, звонила ей со своего обычного номера, который у меня уже десять лет.
Я не люблю перемены.
— Башня. — Оксанкин голос звучит озабоченно. — В перевернутом положении, но все равно расклад так себе. Во что же ты вляпалась?.. Смерть не как перемены, хотя и как перемены — тоже, но и как Смерть… Как начало чего-то. О господи!
Конечно, она знала обо всех моих знакомых. Я рассказывала ей и об Алексе, и о Валерии, и, конечно же, она знает, что Валерия убита и что полиция ищет свидетельницу.
— Я ничего не видела.
— Да кто же поверит?.. Погоди, вот еще смерть, и старая смерть как Врата… Ничего не понимаю. — Оксанка вздохнула. — В общем, это самый странный расклад из всех, но по итогу ты победишь. Совет: просто будь собой.
Быть собой — это как? Где она — я? Кто я? Столько масок у меня в запасе, что я и не знаю уже, где мое настоящее лицо. Значит, это мое задание в этой игре? Что ж, если это так, то сдается мне, картина будет неприглядная.
— Ты вернешься. — Голос у Оксанки расстроенный. — Но ты должна быть очень осторожна. И тот, кто тебе враг, — на самом деле не враг.
— Это как?
— Возможно, что там, где ты всегда ставила минус, нужно ставить плюс.
— Ладно, разберусь. Ксюнь, я больше не буду звонить, появлюсь, когда все утрясется.
— Лучше бы ты к нам пришла.
— Ты сама знаешь, что это ни фига не лучше.
Я разбираю телефон и разбрасываю его части в стороны, предварительно вытерев. Сим-карта тоже отправляется куда-то во тьму. Давайте, ребята, поищите меня теперь. Я даже слезу с этих крыш не там, где залезала, я этот район отлично знаю, и вряд ли кто-то знает его лучше, чем я, — из тех, кто явится, чтобы добыть мой скальп, а кто-то непременно явится.
Но я исхожу из того, что я не одна такая умная, где-то еще есть Другие Кальмары, это уж точно.
Перебежав на противоположный конец ряда крыш, я слезаю по дереву в пространство между гаражами, где расположены ворота, и взбираюсь на следующий ряд крыш. Главное, чтоб меня не выдали собаки, а они здесь точно есть.
Но все тихо.
Смерть как начало. Забавно.
У Людмилы нет кабинета, у нее просто есть стол на складе с мукой. Мешки муки громоздятся под самый потолок, уложенные на деревянные паллеты, пол чисто выметен, но мучная пыль все равно повсюду — на подоконнике, на столе, поверх бумаг… Но боже мой, как прекрасно пахнет на этом складе! Запах муки можно ощутить только там, где она хранится, — это запах лета, горячего поля, теплого ветра и счастья.
— Вызывали?
Людмила смерила меня взглядом и вздохнула.
— Садись.
Я скромно присела на краешек стула. Что нужно от меня Людмиле, я без понятия — хотя, возможно, она просто лесбиянка, и тогда плохи ваши дела, товарищ призывник.
— Тут такое дело…
Людмила явно не в своей тарелке, и я окончательно перестаю понимать происходящее.
— Валентина рассказала мне, как ты помогла ей.
У Вальки язык как у собаки хвост, ей-богу.
— Она преувеличивает.
— Я так не думаю. — Людмила цепко смотрит на меня. — Послушай, я понимаю: ты не рада тому, что информация всплыла. Но ты должна меня понять: я наводила о тебе справки. Документов у тебя нет, бледная ксерокопия паспорта, которую ты предоставила, меня не впечатлила, хотя я просила кадровичку закрыть глаза на это, но сама я была вынуждена навести о тебе справки — у нас тут товар, наличка, транспорт, документы, а поскольку никто, кроме Валентины, тебя не знает, то я спросила у нее. Надо сказать, защищала она тебя, как медведица любимого медвежонка, и тут я ее целиком и полностью понимаю, я была в курсе ее проблемы. Я должна была спросить, мало ли, вдруг ты наводчица, например. Или работаешь на налоговую полицию, вынюхиваешь для них.
— Но я не…
— Я поняла уже, что ты «не». — Людмила усмехнулась. — Ты в какой-то беде, но ты не воровка и не агент наших силовых структур. Но еще я знаю, что ты избавила Валентину от ее жуткой проблемы.
— У нее просто был стресс, вот и…
— Я сама знаю, что это было. — Людмила нахмурилась. — Есть вещи, которые не объяснить вот так, простыми словами. И наука их не объясняет — даже и сложными словами тоже. Было время, когда Валька на складе ночевала, до того боялась домой идти, и то, что она видела призрака, для меня лично очевидно. А ты его изгнала, и…
— Это просто внушение, вы не понимаете…
— Я понимаю одно: у человека была огромная проблема, которую никто не мог решить и которая едва не довела ее до психушки. И в одночасье проблема была решена, раз и навсегда. И у меня есть к тебе предложение.
— Какое?
— Я помогу тебе с документами, тебе восстановят паспорт и все остальное, причем если пожелаешь — то на любую фамилию, весь пакет. А ты поможешь одному очень близкому моему человеку. У него похожая проблема, и если у тебя получилось с Валентиной, то получится и с ним.
— Да вообще не факт, с Валькой это случайно вышло.
