Кто нашел, берет себе полностью

— Пять? — Энди нервно рассмеялся и вновь откинулся на спинку стула. — Через пять лет я, возможно, и открою свой магазин. Приглядел одно местечко на Лэйсмейкер-лейн. Там сейчас торгуют тканями, но, похоже, долго не протянут. Однако для того, чтобы найти клиентов с деньгами и установить с ними доверительные отношения, времени потребуется гораздо больше.

Сплошные «но», подумал Моррис. А ведь раньше их не было.

— Как долго? — спросил он.

— Почему бы тебе не предложить мне эти записные книжки на заре двадцать первого века, если они все еще будут у тебя? Даже если я позвоню кому-нибудь из частных коллекционеров прямо сейчас, сегодня, самый безумный из них к этим записным книжкам не притронется. Они нынче в фокусе внимания.

Какое-то время Моррис смотрел на него, лишившись дара речи. Потом сказал:

— Ты ничего такого не говорил, когда мы планировали…

Энди зажал уши руками.

— Мы ничего не планировали! И не пытайся повесить это на меня! Никогда. Я тебя знаю, Морри. Ты украл их не для того, чтобы продать, во всяком случае, до тех пор, пока не прочитаешь. Потом ты, вероятно, захочешь вернуть часть этих записных книжек миру, при условии, что за них дадут достойную цену. А вообще, если на то пошло, ты совершенно свихнулся на Джоне Ротстайне.

— Не смей так про меня говорить. — Боль в висках все усиливалась.

— Буду, если это правда, и так оно и есть. Ты свихнулся и на Джимми Голде. Поэтому и попал в тюрьму.

— Я попал в тюрьму из-за моей матери. Она бы сама с радостью посадила меня под замок.

— Не важно. С тех пор много воды утекло. Сейчас значение имеет настоящее. Тебе очень повезет, если полиция в самое ближайшее время не нагрянет к тебе, причем наверняка с ордером на обыск. И если записные книжки будут у тебя, когда они постучатся в дверь, твоя песенка спета.

— С чего они ко мне придут? Никто нас не видел, а мои напарники… — Он подмигнул. — Скажем так: мертвые умеют хранить секреты.

— Ты… что? Убил их? Их тоже убил? — Лицо Энди исказилось от ужаса.

Моррис знал, что не следовало этого говорить, но — забавно, это «но» постоянно вылезало — Энди оказался таким говнюком.

— Как назывался город, в котором жил Ротстайн? — Глаза Энди вновь бегали по сторонам, словно он ожидал, что копы уже приближаются с пистолетами наготове. — Толбот-Корнерс, так?

— Да, но там главным образом фермы. А сам Корнерс находится севернее. Это столовка, продовольственный магазин и автозаправочная станция на пересечении двух местных дорог.

— И сколько раз ты там побывал?

— Может, пять. — Точнее, не меньше десяти, между семьдесят шестым и семьдесят восьмым годами. Сначала в одиночку, потом с Фредди или Кертисом, а то и с обоими.

— Задавал вопросы о самом знаменитом жителе города?

— Конечно. Раз или два. И что? Вероятно, каждый, кто заходит в эту столовку, спрашивает о…

— Нет, тут ты ошибаешься. Большинство приезжих плевать хотели на Джона Ротстайна. Если они и задают вопросы, так насчет начала сезона охоты на оленей или какая рыба ловится в местном озере. Ты думаешь, местные не вспомнят тебя, когда полиция начнет спрашивать, не интересовался ли кто из чужаков стариком, который написал «Бегуна»? Любопытных чужаков, приезжавших не раз и не два? А ведь ты уже сидел, Морри!

— В колонии для несовершеннолетних. Это дело закрыто.

— Иногда, если преступление привлекает такое внимание, могут заглянуть и в старые дела. А твои напарники? Никто из них не сидел?

Моррис промолчал.

— Ты не знаешь, кто тебя видел, и ты не знаешь, кому твои напарники могли похвастаться о крупном деле, которое хотят провернуть. Полиция может прихватить тебя уже сегодня, идиот. Если они это сделают и ты упомянешь меня, я буду отрицать, что мы когда-либо говорили об этом. Но я дам тебе совет. Избавься от этого! — Он указал на бумажный пакет. — Этой и остальных записных книжек. Спрячь их где-нибудь. Закопай! Если ты это сделаешь, то, возможно, тебе удастся выкрутиться, если тебя прижмут. При условии, что вы нигде не оставили отпечатков пальцев или чего-то такого.

«Не оставили, — подумал Моррис. — Я не такой глупый. И я не трусливый гомик, который может только болтать языком».

— Может, нам удастся их использовать, но через много-много лет и при условии, что тебя не схватят. — Он поднялся. — А пока держись от меня подальше, не то я сам позвоню в полицию.

Энди ушел быстрым шагом, опустив голову, не оглядываясь.

Моррис еще какое-то время сидел за столиком. Вернулась красивая официантка, спросила, не принести ли ему чего. Он покачал головой. Когда она отошла, взял со столика пакет с записной книжкой и ушел из кафе. В противоположном направлении.