— Представившись Фредом Даулингом, Джеймисон заверил мистера Крэмма, что «Первый банк Рино» обслуживает несколько ваших счетов, на которых лежит более двенадцати миллионов долларов. Разумеется, он говорил убедительно, но решающую роль сыграл определитель. Это мошенничество, отягченное использованием запрещенной законом компьютерной программы. Моя помощница отлично разбирается в компьютерах, так что именно она разгадала эту часть вашего плана. Только за использование этой программы вы можете получить от шестнадцати до двадцати месяцев в одном из федеральных заведений. Но это далеко не все. Пять лет назад вам и Джеймисону удалось взломать систему Главного бюджетно-контрольного управления и похитить почти четыре миллиона долларов.
— Вы спятили.
— Для большинства людей половины от четырех миллионов будет более чем достаточно. Но вы не из тех, кто почивает на лаврах. Вы большой любитель острых ощущений, так, Оливер?
— Я не собираюсь с тобой разговаривать. Ты на меня напал, и за это сядешь в тюрьму.
— Дайте мне ваш бумажник.
Мэдден таращится на него, широко раскрыв глаза, потрясенный. Будто сам не крал бумажники и банковские счета у бог знает скольких людей. Что, не нравится быть потерпевшей стороной? — думает Ходжес. — Не повезло тебе.
Он протягивает руку:
— Давайте.
— Да пошел ты.
Ходжес показывает ему Веселый ударник. Мысок носка с шариками свисает зловещей слезой.
— Давай его сюда, говнюк, а не то мир почернеет, и я возьму его сам. Выбор за тобой.
Мэдден смотрит в глаза Ходжеса и понимает, что тот не шутит. С неохотой сует руку во внутренний карман пиджака и вытаскивает туго набитый бумажник.
— Ух ты! — восклицает Ходжес. — Страусиная кожа?
— Если на то пошло, да.
Ходжес понимает замысел Мэддена: тот ждет, что он потянется за бумажником, чтобы изменить ситуацию. Ходжес готов приказать Мэддену положить бумажник на консоль между ними, но принимает иное решение. Мэдден, похоже, никак не поймет, кто в доме хозяин. Поэтому Ходжес тянется за бумажником, а когда Мэдден крепко хватает его за руку, сильно бьет Веселым ударником по тыльной стороне ладони Мэддена. Хватки как не бывало.
— О!
Мэдден подносит руку ко рту. Его изумленные глаза наполняются слезами боли.
— Не хватай то, что не сможешь удержать, — назидательно говорит Ходжес. Берет бумажник, пытается вспомнить, находятся ли страусы под угрозой исчезновения. Впрочем, этому козлу такие нюансы до лампочки.
Ходжес поворачивается к Мэддену:
— Это твое второе предупреждение, а больше двух я никому не даю. Мы с тобой — не коп и задержанный. Попытаешься еще раз достать меня, и я изобью тебя до полусмерти, прикованного к рулю или нет. Это понятно?
— Да. — Слово соскальзывает со сжатых от боли губ.
— Тебя разыскивает ФБР за эту историю с ГБКУ. Ты в курсе?
Долгая пауза: Мэдден не отрывает глаз от Ударника. Потом вновь отвечает утвердительно.
— Тебя разыскивают в Калифорнии за кражу «роллс-ройса» «Серебряный призрак» и в Аризоне за аферу со строительным оборудованием на полмиллиона долларов, которое ты перепродал в Мексике. Ты в курсе?
— У тебя есть диктофон?
— Нет.
Мэдден решает поверить Ходжесу на слово.
— Да, в курсе. Хотя за эти бульдозеры и погрузчики я получил сущие гроши. Меня надули.
— Если кто у нас умеет надувать, так это ты.
Ходжес раскрывает бумажник. Наличных совсем мало, баксов восемьдесят, но наличные Мэддену и не нужны. У него как минимум два десятка кредитных карточек на как минимум шесть имен. Ходжес с искренним интересом смотрит на Мэддена.
— Как тебе удается их сохранить?
Мэдден молчит.
— Тебе никогда не бывает стыдно? — с тем же неподдельным любопытством спрашивает Ходжес.
Теперь Мэдден отвечает, глядя прямо перед собой:
— Этот старый ублюдок из Эль-Пасо стоит сто пятьдесят миллионов долларов, большую часть которых заработал, продавая якобы нефтеносные участки, где нефти отродясь не было. Ладно, я улетел на его самолете. Оставил ему только «Сессну-172» и «Лир-35». Бедняжка.
Ходжес думает: Будь у этого парня моральный компас, стрелка всегда указывала бы на юг. От разговоров толку не предвидится… но когда он был?
Ходжес роется в бумажнике и находит листок с подробностями сделки по «кингэйру»: двести тысяч — аванс, остальное депонировано в «Первом банке Рино» и выплачивается после успешного испытательного полета. Практической пользы от бумажки никакой — самолет куплен под вымышленной фамилией на несуществующие деньги, — но Ходжес не всегда ставит во главу угла практическую пользу. Он не настолько стар, ему еще по силам совершить подвиг и снять скальп.
— Ты запер самолет или оставил ключи у дежурного, чтобы они могли подготовить его к полету после того, как отбуксируют в ангар?
— Оставил у дежурного.
