Дрю Холлидей (теперь он предпочитает, чтобы в узком кругу друзей его звали именно так) ест яйца бенедиктин за привычным угловым столиком в кафе «Jamais Toujours». Тщательно пережевывает, сдерживает себя, хотя мог бы все заглотить в четыре приема, а потом поднять тарелку и слизать вкусный желтый соус, совсем как собака вылизывает миску. Близких родственников у него нет, любовная жизнь уже лет пятнадцать как осталась позади, и — надо это признать — в его узкий круг друзей теперь входят исключительно знакомые. Так что небезразличны ему только книги и еда.
Нет, не только они.
Есть кое-что еще.
Записные книжки Джона Ротстайна вновь заглянули в его жизнь.
Подходит официант, в белоснежной рубашке и обтягивающих черных брюках. Длинные русые волосы завязаны на затылке в хвостик, чтобы не скрывать элегантных скул. Дрю уже тридцать лет входит в небольшую театральную группу (удивительно, как быстро ускользает время… а может, и нет) и думает, что из Уильяма получился бы отличный Ромео, при условии, что он умеет играть. Но хорошие официанты всегда умеют, хотя бы немного.
— Желаете что-нибудь еще, мистер Холлидей?
Да, думает он. Две порции яиц, потом два крем-брюле и клубничный слоеный торт.
— Думаю, еще чашку кофе.
Уильям улыбается, демонстрируя прекрасную работу дантиста:
— Уже несу.
Дрю с сожалением отодвигает тарелку, оставляя на ней следы желтка и голландского соуса. Достает ежедневник. Разумеется, «Молескин», карманного формата. Пролистывает записи последних четырех месяцев: адреса, напоминания о делах, цены книг, которые он заказал или собирается заказать для различных клиентов. Ближе к концу, на пустой странице, — два имени. Первое — Джеймс Хокинс. Дрю задается вопросом, совпадение ли это, или парнишка выбрал имя сознательно. Неужели мальчишки до сих пор читают Роберта Льюиса Стивенсона? Дрю склонен думать, что этот читал. Он заявляет, что собирается получить диплом по английскому языку и литературе, а Джим Хокинс — главный герой «Острова сокровищ».
Под Джеймсом Хокинсом написано другое имя: Питер Зауберс.
Зауберс — он же Хокинс — впервые пришел в магазин двумя неделями раньше, маскируясь нелепыми подростковыми усами, у которых не было шанса отрасти. Он нацепил очки в черной роговой оправе, похожие на те, которым отдавал предпочтение сам Дрю (в те далекие времена — Энди), когда президентом был Джимми Картер. Подростки редко приходили в магазин, и Дрю это полностью устраивало. Да, иногда его по-прежнему тянуло к молодым мужчинам — скажем, официанту Уильяму, — но подростки слишком небрежно обращались с дорогими книгами. Могли помять страницу, неправильно поставить том не на ту полку, а то и уронить. Опять же, их отличала прискорбная тяга к воровству.
Этот подросток выглядел так, будто мог повернуться и помчаться к двери при первом слове Дрю. Он пришел в куртке Городского колледжа, хотя день выдался слишком теплым для такой одежды. Дрю, который в свое время отдал должное Шерлоку Холмсу, сложил куртку, усы и очки, придя к логичному выводу, что подросток желает казаться старше, словно пытается попасть в один из танцевальных клубов в центре города, а не в книжный магазин, специализирующийся на редких изданиях.
«Ты хочешь, чтобы я решил, будто тебе есть двадцать один, — подумал Дрю, — но я готов съесть свою шляпу, если тебе больше семнадцати. Ты пришел не просто поглазеть, верно? У тебя миссия».
Под мышкой паренек держал большую книгу и конверт из плотной бумаги. Дрю поначалу решил, что молодой человек хочет оценить заплесневелую старинную книгу, найденную на чердаке, но когда мистер Усы подошел ближе, разглядел на корешке пурпурную наклейку, которую сразу узнал.
Дрю так и подмывало сказать: «Привет, сынок», — но он подавил это желание. «Пусть паренек думает, что я принимаю его за студента колледжа. Кому это повредит?»
— Добрый день. Могу я вам чем-нибудь помочь?
Секунду мистер Усы молчал. Темная каштановая растительность на его лице разительно контрастировала с бледностью щек. Дрю понял, что подросток решает дилемму: остаться ему или, пробормотав «пожалуй, что нет», развернуться и уйти. Одно слово могло заставить его сбежать, а Дрю страдал свойственным многим антикварам болезненным любопытством. Поэтому он одарил подростка своей наиприятнейшей радушной улыбкой и стал ждать, сложив руки на груди.
— Что ж… — наконец выдавил подросток. — Возможно.
Дрю вопросительно вскинул брови.
— Вы и покупаете раритеты, и продаете их, правильно? Так указано на вашем сайте.
— Да. Покупаю, если чувствую, что смогу продать с прибылью. Так устроен этот бизнес.
Подросток набрался храбрости — Дрю буквально видел, как он по крупицам собирает ее — и подошел к столу, на котором старомодная лампа «Энглпойз» освещала разложенные бумаги. Дрю протянул руку:
— Эндрю Холлидей.
Подросток быстро пожал ее и отдернул свою, словно боялся, что его схватят и не отпустят.
— Джеймс Хокинс.
— Приятно познакомиться.
— Э… я подумал… у меня есть кое-что такое, что может вас заинтересовать. Вещь, за которую может заплатить коллекционер. Надо только правильно выбрать коллекционера.
