На катке с Сашей занимался известный мастер спорта. По совету Бориса Лукича он обучал мальчика не на спортивных фигурных коньках, а на самодельных, с деревянными колодками и шпагатными веревочками. На киностудии имеются такие умельцы, что всё могут сделать, мастера на все руки. Они-то и сделали для Саши точно такие коньки, как было описано в сценарии. Кататься на них было не так-то легко, однако за две недели мальчик отлично освоился с новым снаряжением.
Едва успел справиться с этой задачей, как наступила пора улетать на съемки уходящей натуры.
Первый раз лететь было страшновато, даже при входе в самолет Сашу взяла оторопь. Загудели моторы, стало совсем неслышно разговоров, будто чем-то тугим заложило уши. Вот сейчас наступит тот миг, когда самолет начнет подниматься. Саша пристегнулся ремнем, сидит неподвижно, стараясь не выдать своего страха. Втянул шею в плечи, прижался к креслу, ухватился за ручки, отчего-то стеснилась грудь и сердце замерло. Он поглядывал на взрослых, те о чем-то разговаривают, смеются, сидят так, словно ничего особенного не происходит. Только тетя Нюра закрыла глаза, нахмурила лицо, будто у нее ужасно болит голова.
Саша старается улыбнуться, но улыбка получается натянутая. Скорее бы летел этот самолет, что он шумит и вздрагивает на месте?
— Посмотри-ка вниз, Саша! — кричит у него над ухом Маргарита Сергеевна, показывая на круглый иллюминатор. — Какая маленькая Москва!
Саша пересиливает робость и заглядывает в иллюминатор. Оказывается, самолет уже давно поднялся и летит среди редких белых облаков. Далеко-далеко внизу виднеются земля, дороги, лес, дома. Вот здорово! Такое Саша видел только в кино. И как же он пропустил момент взлета?
Когда стали подлетать к месту, Саше захотелось увидеть тот пруд и поселок, который представлялся ему при чтении сценария, но ничего похожего не было. Перед глазами мелькал заснеженный простор, кое-где тянулись полосы дорог, различались маленькие домики.
Вышли из самолета в открытое поле под шальной ветер, пешком направились к небольшим домикам поселка.
Разместились в двух комнатах совхозной конторы, которые специально освободили для киноэкспедиции и жарко натопили. Комнату поменьше отвели женщинам: Маргарите Сергеевне, актрисе Нине Мурзаевой, исполнительнице роли врача Джамилы, гримеру-художнику Серафиме Петровне и Анне Васильевне. В большой комнате поселились Саша, кинооператор Михаил Ефимович, художник Федор Федорович Ушкин, художник по костюмам Леон Сиракузов и администратор Семен Семенович Пуришкевич. Заслуженного артиста республики знаменитого актера Афанасия Николаевича Крючкина, исполнителя роли летчика Павлова, пригласил к себе на квартиру начальник местного аэропорта, который занимал с семьей отдельный домик, он был очень рад оказать услугу такому человеку.
Борис Лукич поручил Маргарите Сергеевне подготовить все необходимое для съемки, а сам обещал прилететь через три дня.
Пруд оказался маленьким, засыпанным белым снегом. Пока его расчищали и поливали водой, чтобы сделать лед гладким, Саша знакомился с деревенскими ребятами, приглядывался к их привычкам. Его с первого же дня одели в костюм Пети, привезенный из Москвы. Валенки, лисий малахай, потертая шубейка и овчинные рукавицы были на нем такие же, как и на других ребятах. Все члены экспедиции будто сговорились забыть его настоящее имя и звали мальчика Петей. Так его называли и жители поселка.
Тетя Нюра была не слишком строгой и придирчивой. Вместо того чтобы следить, как бы Саша не простудился, не снимал шапку на морозе, вовремя поел, сходил на репетицию, лег спать, она дала племяннику полную свободу.
— Маленький он, что ли? — говорила тетя Нюра. — Пусть живет, как все, скорее настоящим человеком станет.
Члены съемочной группы быстро сообразили, что эту энергичную женщину можно нагрузить более полезными делами. Оператор Михаил Ефимович научил тетю Нюру переносить штатив, устанавливать аппарат на нужное место, а во время съемок при солнце поддерживать подсветку, легкий фанерный щиток, покрытый блестящей серебряной бумагой, похожей на ту, в которую заворачивают шоколад. Получается вроде зеркала. Когда надо, им подсвечивают лица актеров, как бы пускают на них солнечный зайчик.
Михаил Ефимович был в экспедиции старше всех по возрасту, однако многие молодые могли бы позавидовать его энергии и работоспособности. Всегда молодцевато подтянутый, он напоминал спортсмена, ходил в коротком меховом пальто, в оленьих торбазах, в пыжиковой шапке.
По утрам Михаил Ефимович вставал первым, выбегал на улицу в одних трусах, обтирался снегом и делал зарядку. Всех торопил, заставлял умываться холодной водой, покрикивал даже на женщин. За завтраком ел плотно, с аппетитом.
