Кто не спрятался… полностью

Я направился к ее распростертому в стороне телу, трясясь от изнеможения и шока. Меня то выбивало из реальности, то рывком возвращало в нее, будто от дури, — и я видел ее лежащей в позе эмбриона с широко раскрытыми голубыми глазами и кровью, бегущей изо рта в один момент, а в следующий она будто бы шагала ко мне по белому песку пляжа, смеялась и льнула ко мне, и я тискал ее, вдыхал запах ее кожи и волос…

Облизанные морем круглые скользкие камни вылетали у меня из-под ног и всячески затрудняли путь. Отступись, будто говорили они, уже поздно, ей никак и ничем не помочь. Но я не намерен был отступаться. Я шел к ней. Медленно, тяжко, словно ступая глубоко под водой.

И я почти добрался до нее, когда увидел его стоящим в сторонке.

Бена Крауча.

Он был высоким, крепким, сильным. Волосы длинные и спутанные, как и у Мэри, борода редкая и неравномерно растущая — то длинный клок, то короткий. За исключением пары бесформенных грязных тряпок, он был голый. Мышцы его рук напряглись, задвигались, когда он сжал свои длинные желтые пальцы в кулаки. Я ощутил его силу — и понял, что именно его учуял тогда, в тоннеле. Не пса. Его вот. Дикая аура расходилась от его фигуры сердитыми волнами и разбивалась бурунами о стены пещеры. Его маленькие темные глазки медленно прошлись по вакханалии крови и трупов, а затем остановились на мне.

Рукоять топора, которую притащил с собой Стив, валялась у его ног. Он медленно наклонился, чтобы поднять деревяшку. Его взгляд не отрывался от меня.

Я ожидал увидеть в его глазах идиотизм. Но его там не было. Я чувствовал, как он оценивает меня. Его рот был сжат в тонкую напряженную линию. Рафферти ошибался. Все мы были неправы. Передо мной стоял отнюдь не безмозглый дикий дегенерат, а существо стократно более опасное.

Хватка на рукояти топора заставила костяшки его пальцев побелеть.

Я сграбастал с пола пару камней. Против него — сущие пустяки, но ничего другого не было. Силы пока не вернулись ко мне. Так что я ждал.

Бен посмотрел на Кейси.

Потом на собаку.

Потом на Мэри. Он долго смотрел на нее.

А потом его взгляд вернулся ко мне.

Как я уже сказал, в тот момент мой разум работал не совсем правильно.

И я не уверен, что вообще возможно увидеть собственное лицо, отраженное в лице другого человека. Я уже говорил вам, что к тому времени у меня возникло ощущение, будто меня накачали наркотиками. Но это то, что я, кажется, там видел. Мое собственное лицо. Я — в нем. Та же потеря. Те же страх, разочарование и гнев. И наконец, та же немая, пустая покорность судьбе.

Мой желудок скрутило, голова закружилась. Я на мгновение закрыл глаза.

Когда я открыл их, его уже не было.

Они нашли нас на галечном пляже.

Они думали, что мы оба мертвы, потому что к тому времени я мало на что реагировал. Мы лежали вместе, и наверное, я каким-то образом обвил руки Кейси вокруг себя. Многие подробности успели забыться, и за эти воспоминания лично я сражаться не хочу.

Интересно, как я ее туда донес?

Я не смог бы взять тело на руки, лишенный сил, с поврежденной ногой. Не мог же я просто толкать его из жерла до тех пор, пока оно не выкатилось на пляж. Не знаю; я попросту не помню.

Я понятия не имею, как долго мы там пролежали.

Спасать нас явились две группы. Одна прошла через тоннель, как и мы, а вторая отправилась прочесывать пляж. Мне сказали, что они прибыли почти в одно и то же время, но вторая группа немного отстала от первой. Ким пошла со второй. Ее не пустили в тоннели.

Она сказала, что первым, кого увидела, был один из копов, заворачивающий меня в одеяло. Тело Кейси тоже было укрыто. Я сильно порадовался, что она ее не видела, и еще сильнее — что она не увидела Стивена. Ким показала спасателям, где мы пропали — и только. Ей сказали, что соваться туда опасно.

Несколько дней спустя этот момент почти показался нам забавным.

Мне дали успокоительное, госпитализировали, зашили рану на ноге и уйму порезов. Мои родители приехали навестить меня, и у каждого из них хватило такта не упоминать, насколько глупой была затея. Мать отчаянно благодарила Бога, все время нервничала и словно бы удивлялась, что я вообще уцелел. Отец проявлял ко мне своего рода сердечную серьезность, будто мы оба неким образом перенеслись во времена Второй мировой, и я был его соседом по койке, которому не повезло получить пулю, но который, несомненно, поправится. Я оценил такое отношение по достоинству, с благодарностью.

Навестил меня и Рафферти.

Встреча прошла неловко. Он только и повторял раз за разом, как ему жаль, и удивленно качал головой. Думаю, он ощущал себя отчасти виноватым. Как будто все, что случилось, имело истоки в том дне, когда мы вместе копались в мусоре за домом Краучей. Может быть, в каком-то смысле так оно и было, но я не хотел его винить, всячески отнекивался и утешал.