Кто не спрятался… полностью

Старик быстро вскинул удочку так, что она немного отклонилась от вертикали, затем с силой опустил ее почти горизонтально и дал леске со свистом развернуться и улететь над водой к тому притопленному дереву, у которого он поймал первого, более крупного окуня. Только на этот раз он дал крючку перелететь за поваленный ствол, где, как он знал, было глубже. Старик подождал, пока крючок опустится на дно, и дернул леску.

Пес вновь поднял голову. Старик увидел их краем глаза, повернулся, чтобы посмотреть, как они спускаются с холма, потом вновь сосредоточился на леске и дернул за нее.

Мальчишки. Лет семнадцать, может, восемнадцать.

Один дробовик на троих, у самого высокого, перекинут через плечо, будто палка или бита, а не огнестрельное оружие.

— Клюет?

Старик обернулся, чтобы посмотреть, кто с ним заговорил. Это был парень с дробовиком, высокий и симпатичный (и, вероятно, об этом знающий), с коротко стриженными волосами (так старика стригли в армии), в джинсах и футболке. «УКРАДЕНО ИЗ БОРДЕЛЯ МЕЙБЛ», — сообщала надпись на футболке. Рядом была изображена пышногрудая дамочка в ковбойской шляпе, стоявшая перед каким-то салуном.

Мальчишка выглядел поджарым и суровым, не то что двое других. На них тоже были джинсы и футболки, одна красная, другая бледно-желтая, с карманами для сигарет, но волосы у этих двоих были русыми и средней длины, а не светлыми и короткими, как у первого. У мальчишки в красной футболке выпирало пузо.

— Две в холодильнике, — сказал старик. — Взгляни, если хочешь.

Мальчишка в желтой футболке — с костлявым телом ребенка, а не мужчины, как у того, с дробовиком, — наклонился и поднял крышку холодильника. Мгновение изучал рыб, сунув руки в карманы джинсов и ссутулив плечи, потом выпрямился.

— Неплохо. Крупные.

Старик ухмыльнулся.

— Иногда здесь попадаются пятифунтовые и даже крупнее. — Он подергал леску. — Но сойдут и эти.

Плотный мальчишка в красной футболке бесцельно пинал кроссовками камни и гравий. В нем чувствовалось что-то неопрятное, как и во всех мальчишках с избыточным весом. Рыба под водой в ярдах от них могла услышать шум на поверхности, и старику захотелось все это прекратить.

— Ваша собака? — спросил парень с дробовиком.

Старик посмотрел на пса и увидел, что тот уставился на парня своим особым взглядом. К старости характер у пса стал скверным, и иногда можно было понять, что он решил невзлюбить кого-то: пес пристально смотрел на этого человека, так, словно не собирался моргать или отводить взгляд, пока человек не докажет, что ему или ей можно полностью доверять.

Проблема заключалась в том, что доверие можно было купить за собачий бисквит.

Старик подумал об этом — и еще о том, как легко пес вызывал у него улыбку.

— Да, он мой. Не волнуйся. Он не укусит.

Некоторые люди странно относились к собакам. Всегда считали, что собака захочет их укусить. Однако на памяти старика чертовски мало собак хоть раз укусили кого-то, если только их не спровоцировали. И даже тогда. Собаки хотели от людей прямо противоположного. Собаки хотели не кусать. Не иметь для этого повода, потому что они сыты, и могут переночевать в тепле, и их никто не мучает, и им позволяют вдоволь спать на солнышке, и бегать, и охотиться на просторе.

— Совсем старый, да? — спросил паренек в красном.

Старик кивнул.

— Мы многое повидали.

Старик подергал леску. Клева не было. Возможно, рыбу спугнул разговор или шорох гравия, который по-прежнему пинал толстый мальчишка.

— Сколько ему лет?

Старик задумался. Мэри подарила ему пса на пятьдесят третий день рождения, и псу тогда было шесть-семь недель от роду. Это было за год до ее смерти. Она умерла в восемьдесят третьем.

— Тринадцать или четырнадцать.

— Совсем старикан.

На это старику было нечего ответить. Но ему не понравился тон мальчишки. Он решил, что мальчишка не любит животных.

Старик начал выбирать леску.

— Что у вас за наживка? — Тощий паренек в желтой футболке смотрел на его коробку для рыболовной снасти.

— Червь.

— Живой?

— Пластмассовый. Решил попробовать. Пока неплохо.

— Мне нравятся «вертушки». Пробовали когда-нибудь?

— Нет. Иногда беру «кроулер», «хула-поппер». Но обычно предпочитаю червя.

— Господи. Хватит болтать, Гарольд, — сказал парень с дробовиком. — Положи свою проклятую удочку, старик.

Старик посмотрел на мальчишек. Парень с дробовиком сделал два шага вперед.

Дробовик был нацелен на старика, на его ремень. Какого черта?

Парень снял дробовик с предохранителя.

Пес зарычал и начал вставать.

— Спокойно, — сказал ему старик. — Спокойно.

Он вытянул руку. Пес подчинится жесту, даже если все инстинкты будут против. Пес сел. Теперь он рычал так тихо, что можно было не услышать, если не знать, что слушать. Сейчас он больше всего на свете хотел кинуться в драку, невзирая на возраст и артрит.

— Лучше ему успокоиться, — сказал парень. — А теперь положи проклятую удочку.

Надо его вразумить, подумал старик. Сохранить здравый смысл, даже если в его поступках нет ничего здравого.

— Если положу, рыба может уйти, — сказал он. — А если там крупная рыбина? Сегодня хороший клев.