Дверь машины открылась, и появилась женщина. На ней был коричневый плащ с поясом, облегавший стройную фигуру, а на голове — прозрачный полиэтиленовый шарф. Через окно Ладлоу не мог разглядеть ее лицо. Мгновение женщина стояла возле открытой двери машины, глядя на магазин, потом быстро села обратно и закрыла дверь.
— В таком случае, я этим займусь, — сказал Сэм. — Ты ведь понимаешь, что я не могу сделать это бесплатно, Эв. Но постараюсь не задирать цены. Знаю, ты в деньгах не купаешься.
— Все в порядке, Сэм. Делай то, что должен.
— Я тебе позвоню.
— Спасибо, Сэм.
Он положил трубку и смотрел в окно, как «линкольн» выезжает с парковки под дождем, размышляя о том, каким сухим выдалось это лето и как им теперь пригодится дождь, траве и деревьям, которые смогут напиться легкого, теплого дождя, что не размоет почву и не побьет побеги, но позволит им снова расти, подарит заряд энергии сердцу этой земли, как прошлой ночью женщина по имени Кэрри подарила его сердцу.
Были иные способы разобраться с ситуацией, помимо иска. Сэм сказал, что, несмотря на деньги, в душе Маккормак был всего лишь человеком со связями. Волком в овечьей шкуре.
На людей со связями можно было надавить. Волков можно было заставить огрызаться.
Пришла пора надавить.
— Молчите, — с улыбкой сказал Маккормак. На этот раз он сидел в кабинете в одном из мягких кожаных кресел, стоявших у камина. У него на коленях лежала раскрытая газета. За его спиной на стене, которую Ладлоу не смог разглядеть в прошлый раз, висели головы роскошного белохвостого оленя, койота, волка и маленького черного медведя.
Служанка-калека проводила его в дом, и теперь он стоял в кабинете.
— Молчите. Вы все обдумали. И хотите продать магазин, — сказал Маккормак.
— Нет, — ответил Ладлоу. — Магазин меня полностью устраивает.
— Подумайте. Большого дохода он не приносит.
— Мне хватает.
Маккормак вздохнул, его улыбка померкла, он аккуратно сложил газету и положил на красную кожаную кушетку.
— Я слышал, вы подаете на меня в суд.
— Я бы предпочел этого не делать.
— Не понимаю, к чему возиться. Это не стоит ни вашего времени, ни ваших денег.
— Я полагаю, речь пойдет не о деньгах.
— А о чем же?
— Полагаю, о том, чтобы люди узнали, что сделал мальчик и что делаете вы.
— И что я делаю?
— Я скажу, чего вы
— Это вас не касается.
— Позавчера я видел его в школе. Проезжал мимо — и увидел. Синяков я не заметил. По крайней мере, на виду. Или вы его выпороли?
— Мы так не поступаем, Ладлоу. Не знаю, откуда вы родом, но здесь это не принято.
— Не принято?
— Нет.
— Надо полагать, вы культурнее меня.
— Не исключаю такой вероятности.
Ладлоу повернулся и посмотрел на головы на стене. Затем вновь посмотрел на Маккормака.
— Вы их сами застрелили?
— Да.
— Считаете себя хорошим стрелком, мистер Маккормак?
— Чертовски хорошим.
— Надо полагать, вы научились этому в армии. Судя по возрасту, во Вьетнаме.
— Я не служил. Думаю, по чистому везению. Нет, стрелять я научился сам. Какое отношение это имеет к чему-либо?
— Я был в Корее. Ее еще называют Забытой войной. Хотя сомневаюсь, чтобы те, кто там побывал, многое забыли. Или их семьи. Когда я вернулся домой, отец устроил праздник. Пригласил полгорода. Он мной гордился. Трудно сказать почему. Я не сделал ничего особенного, но он все равно мной гордился.
А вы гордитесь Дэниелом, мистер Маккормак? Если нет, значит, между вами происходит что-то неправильное. Что-то, с чем, возможно, вы еще можете справиться, если захотите. Пока он еще здесь, с вами. Пока он не стал самостоятельным и не натворил бог знает чего. Вместо того чтобы нанимать адвокатов и прикрывать его.
Маккормак поднялся, достал из кармана сигарету и зажег массивной серебряной зажигалкой, лежавшей на столе. Ладлоу почувствовал запах и подумал, что, возможно, они вообще не используют камин, потому что в комнате не пахло древесным дымом, только табаком.
— Послушайте, — сказал Маккормак, — я не нуждаюсь в ваших лекциях. Это мои сыновья, и я буду воспитывать их так, как сочту нужным. И точка. Можете подавать иск, если захотите. Не исключено, что он причинит мне легкое неудобство, но не более того. Это я гарантирую. Потому что вам не выиграть. И это я тоже гарантирую. А даже если бы вы и выиграли, что вы с этого будете иметь? Стоимость собаки. Чертовой собаки из собачьего приюта. Даже если вы выиграете — а этого не будет, мне плевать. Вам это понятно?
Он кивнул.
— Полагаю, да.
— Вы так полагаете. Хорошо. Не приходите сюда больше. И не приближайтесь к моим мальчикам, или я мгновенно натравлю на вашу унылую старую задницу шерифа.
