…Нефедов прикончил «Агдам» и убрал пустую бутылку в пакет; рукопись он отправил туда же. Чтение его утомило; Игорь с силою потянулся, отчего сознание его ненадолго помутилось и в глазах опять побежали прописные дореформенные буковки – только теперь в негативном изображении. Зато, придя в себя, он словно бы наново открыл окружающий мир. Впрочем, мир этот, пока Нефедов пил и читал, мало чем изменился. Его визави, заводик, с прежним усердием делал свое грязное дело. Утки без устали ссорились и питались. В траве по соседству, где раньше показывалась голова в платке, торчало теперь колено с поставленной на него шевелящейся босой ступней.
Нефедов поднялся с земли, отряхнул штаны и еще раз осмотрелся. Идти дальше он мог либо вверх, либо вниз по течению Москвы-реки, хотя разницы почти не было, так как вода в Москве двигалась еле-еле. Но Игорь не мог разделиться на две колонны, поэтому, чуть подумав, он направился все же налево, вверх по течению.
Берег поначалу оставался довольно диким, только на склоне его белели кое-где людские тела да у кромки воды вразброс сидели задумчивые русские рыбаки. Постепенно, однако, цивилизации прибывало. Прибрежную земляную тропу сменила мощеная набережная; появились первые урны и скамейки. Высокая лошадь с милиционером на спине прошла навстречу Нефедову и показала зубы. Публика становилась гуще и разнообразнее; много попадалось азиатских лиц – то ли японских, то ли китайских, но не татарских явно. Обвешанные большими фотоаппаратами, маленькие азиаты гуляли сплоченными группами и постоянно друг друга снимали. Но преобладали все же европеоиды, говорившие по-русски с малороссийским акцентом или с сибирской вопросительной интонацией. Обилие гостей столицы говорило о том, что Нефедов набрел на какое-то достопримечательное место, возможно даже историческое. И действительно: вскоре впереди по ходу на прибрежном взгорке показались над деревьями купола и крыши старинных церковных сооружений. Снизу от набережной к ним вела уступчатая пешеходная дорожка – ею Нефедов и решил воспользоваться. Пора ему было проститься с Москвой-рекой и выбираться опять в Москву-город. Там он рассчитывал отыскать ближайшую станцию метро, доехать до своего вокзала, сесть в свою электричку и… может быть, наконец обдумать дорогой свои непростые обстоятельства.
Диплом
Прописанных граждан в столице проживает не так уж много – порядка десяти миллионов. Остальные – приезжие всех мастей. Ими кишат вокзалы, музеи, коридоры союзных главков и, конечно же, московские магазины. Если из какого-нибудь центрального гастронома взять да и выгнать всех приезжих, то кто в нем останется? Ну разве та дамочка, что всех задерживает у кофейного прилавка: ей, видите ли, не нравится «перу», а хочется колумбийского… А как бы просторно стало в московских ресторанах, если бы в них совсем не пускать этих так называемых граждан с мест! Хотя кое-какие меры, конечно, принимаются…
Игорь с Надей в толпе приезжих бредут вдоль большого проспекта, может быть, главного проспекта страны. По обеим его сторонам небо застят плоские белые многоэтажки, похожие на простыни, вывешенные для просушки. Ниже тянутся километры двухъярусных зеркальных витрин. Эти-то витрины и собрали сюда народ из разных уголков Союза. В магазинах на большом проспекте нужных товаров, разумеется, нет, но есть хоть какие-то. Граждане в тюбетейках, в шляпах «под кожу», в кепках простых и кепках-«аэродромах», загоревшие на полевых работах и смуглые так, от природы, выходят из магазинов не с пустыми руками.
Однако Нефедовы приехали сюда не за покупками. Их интересуют здесь не магазины, а рестораны или в крайнем случае кафе. Но хотя предприятий общественного питания тоже немало на большом проспекте, гостеприимством они не отличаются. На дверях их висят таблички, где выполненные художественно, где криво написанные от руки, но довольно однообразного содержания: «Спецобслуживание», «Заказ», «Мест нет». Может быть, эти таблички висят здесь уже с утра, а возможно, со дня открытия заведений. Проверить, не врут ли они, нет никакой возможности, потому что за каждой табличкой стоит еще грозный швейцар и взглядом отпугивает приезжих.
Конечно, идею поужинать на большом проспекте Игорю бес подкинул. Но есть и другое объяснение. Все-таки у Нади сегодня было вручение диплома. Правда, они уже отметили это событие с двумя Надиными однокурсницами в коктейль-баре неподалеку от института. Но потом разумненькие однокурсницы, обе москвички, отправились по домам, чтобы разделить свое счастье с родителями, а Нефедову показалось глупым уехать из Москвы, съев лишь по два канапе на зубочистках.
