4 декабря 1981 г. писатель Ф. Чуев не только довел эти слухи до В. М. Молотова, но и поинтересовался, действительно ли он масон? Вячеслав Михайлович отшутился, но выразил уверенность в существовании масонства в СССР и допустил возможность его внедрения в КПСС[1565]. Когда через год Ф. Чуев снова вернулся к этой теме, В. М. Молотов признал существование масонства в СССР еще в те времена, когда он был у власти, и заявил: «Масоны, конечно, старались около правительства кое-кого своего иметь»[1566].
Если это понимал В. М. Молотов, об этом не могли не знать советские спецслужбы. Но тогда они обязаны были вести работу по выявлению и обезвреживанию масонской агентуры в СССР. И действительно, существуют сведения, будто бы в «КГБ многие годы существовал отдел по борьбе с сионизмом и масонством»[1567].
Мы не знаем, как КГБ боролось с проникновением масонства в СССР.
Но известно, что когда в 1980 г. книга А. М. Иванова «Логика кошмара», в которой автор утверждал, будто бы в 1953 г. в нашей стране произошел переворот и власть захватили жидомасоны, появилась в самиздате, она была изъята из обращения и уничтожена[1568], а сам автор арестован и предан суду[1569].
Отмечая факт существования слухов о «внедрении масонов в советское руководство», журналист Н. Добрюха попытался вызвать В. А. Крючкова на откровения, но, по его словам, бывший руководитель КГБ разговаривать на эту тему «категорически» не пожелал[1570].
Когда начали распространяться слухи о еврейском происхождении Ю. В. Андропова, тогда же появились слухи и о его принадлежности к масонству[1571]. В конце января 1984 г., когда книга «За кулисами видимой власти» готовилась к печати, версию, будто бы Ю. В. Андропов – масон со ссылкой на «венгерских националистов» обнародовал американский журнал «Атлантик ревю»[1572].
Что стоит за всем этим, пока можно лишь предполагать. Ясно только одно. Масонская проблема существует и требует изучения. Требует выяснения и вопрос о том, с какой целью к этой проблеме пытался привлечь внимание Ю. В. Андропов.
В связи с этим обращает на себя внимание следующий факт. В 1938 г. в первом издании БСЭ отмечалось, что «масоны являются сторонниками сохранения буржуазной демократии и, в частности во Франции, выступают на стороне Народного фронта», а в фашистских государствах подвергаются преследованиям[1573].
В 1954 г. во втором издании БСЭ говорилось: «В настоящее время масонство представляет одно из реакционных движений в капиталистических странах и имеет наибольшее распространение в США, где находится его организационный центр»[1574]. Таким образом, за шестнадцать лет масонство из прогрессивного превратилось в реакционное.
Прошло двадцать лет. И в 1974 г. в третьем издании БСЭ в числе бывших масонов были названы некоторые видные прогрессивные деятели, а о самом масонстве было сказано, что на протяжении всего его существовании против него «с клерикальных позиций» вел борьбу Ватикан[1575].
Это означает, что к середине 70-х годов в глазах руководства советского государства масонство снова утратило свой реакционный характер. Идея о том, что масонство является неоднородным, была положена и в основу книги «За кулисами видимой власти».
Избрание Ю. В. Андропова на пост генсека совпало с резким обострением международной обстановки.
«В 1983 г., – пишет бывший советский посол в Вашингтоне А. Ф. Добрынин, – произошло дальнейшее ухудшение советско-американских отношений, они оказались, пожалуй, на самой низкой точке со времени начала холодной войны [1576]. Более того, по мнению некоторых военных, холодная война и гонка вооружений к 70–80-м годам достигли такого обострения, что шло балансирование на «грани войны»[1577].
Между тем, как уже отмечалось, Ю. В. Андропов считал необходимым возвращение к разрядке. Показателем этого является то, что буквально на следующий день после смерти Л. И. Брежнева 11 ноября был освобожден лидер «Солидарности» Лех Валенса, а 19 декабря в Польше отменено военное положение[1578].
Однако американская администрация никак не отреагировала на подобные действия.
«Все это, – считал А. Ф. Добрынин, – явилось прямым следствием того, что администрация Рейгана продолжала упорно добиваться военно-стратегического превосходства США над СССР и общего изменения соотношения сил на международной арене в пользу Запада»[1579].
Ставя вопрос: «Опасался ли СССР военного нападения США?», А. Ф. Добрынин давал на него следующий ответ: «Могу засвидетельствовать, что и Хрущев, и Брежнев, и Андропов, и Черненко со всей серьезностью задавались этим вопросом». И хотя они были уверены, что подобное нападение «не может произойти в любой момент и внезапно», на исходе брежневской эпохи советское руководство стало серьезно задумываться над подобной перспективой»[1580].
