Кто поставил Горбачева? полностью

По свидетельству его сына, Юрий Владимирович «выезжал на работу» «к 10 утра». Однако при этом он отмечал, что это относится к тому времени, когда он был генсеком [954] и когда его здоровье начало быстро ухудшаться.

А как обстояло дело до этого?

Выступая 24 марта 1983 г. на заседании Политбюро ЦК КПСС, К. У. Черненко упомянул существующее решение, которое устанавливало рабочий день для членов Политбюро в пределах от 9.00 до 17.00[955]. Как отмечал позднее В. Ф. Грушко, Юрий Владимирович отличался пунктуальностью[956]. Следовательно, к 9.00 он должен был быть на Старой площади. «Он, – пишет P. A. Медведев, – появлялся в своем рабочем кабинете ровно в 9 часов утра»[957].

Если это было действительно так, то у станции метро «Кутузовская», где его нашел звонок Е. И. Чазова, Ю. В. Андропов мог быть не позднее 8.50. Но тогда получается, что Е. И. Чазов поставил Ю. В. Андропова в известность о смерти генсека не только до того, как появился в Заречье сам, не только до того, как ему позвонил В. Собаченков, но и до того, как генсек был обнаружен охраной в неподвижном состоянии.

Не здесь ли кроется объяснение отмеченных ранее противоречий в показаниях О. Сторонова, а также между воспоминаниями О. А. Захарова и В. Т. Медведева, В. Т. Медведева и О. Сторонова, В. В. Богомолова и В. Немушкова.

Эти противоречия еще ждут своего объяснения.

«Присоединившись к тем, кто делал искусственное дыхание», В. Немушков «не заметил, как появился Ю. В. Андропов». «Я оборачиваюсь, – вспоминал он, – смотрю, стоит Андропов – в проеме дверном. Да, Андропов и Чазов»[958].

«В спальне, – пишет Е. И. Чазов, – я застал Собаченкова, производившего, как мы его учили, массаж сердца. Одного взгляда мне было достаточно, чтобы увидеть, что Брежнев скончался уже несколько часов назад»[959].

На самом деле еще полтора часа назад Леонид Ильич был жив. И даже согласно подписанному самим же Е. И. Чазовым медицинскому заключению, смерть наступила «между восемью и девятью часами»[960].

Может быть, Е. И. Чазова подвела память, и он исказил реальное положение дел задним числом? Нет, имеющиеся в нашем распоряжении мемуарные свидетельства показывают, что он констатировал смерть Л. И. Брежнева сразу же, как только появился на даче, даже не осмотрев его и не выслушав лечащего врача.

Когда В. Немушков увидел в проеме двери Ю. В. Андропова и Е. И. Чазова, то услышал слова последнего: «Юрий Владимирович, уже бесполезно, уже пошли трупные пятна»[961].

На основании трупных пятен действительно можно судить о смерти человека. Однако О. Сторонов, который находился в это время в спальне Л. И. Брежнева, заметил, что у него «начинает синеть голова» лишь «в двенадцатом часу» или «где-то уже в двенадцать»[962].

Кому же верить?

Для того, чтобы понять это, необходимо вспомнить, что когда около 9 часов в спальне генсека появился О. Богомолов, Л. И. Брежнев был «еще теплый». Прибежавший сюда в то же время B. Немушков тоже вспоминает, что когда он прикоснулся к ногам Леонида Ильича, они были «теплые», поэтому у него не возникло даже мысли, что он мертв[963]. К этому нужно добавить свидетельство Виктории Петровны, из которого явствует, что через некоторое время после приезда в Заречье Е. И. Чазов сообщил ей, что Леониду Ильичу «сделали укол длинной иглой, давление вроде поднялось… А потом резко опустилось»[964].

Чтобы оценить значение этого факта, следует учесть, что артериальное давление – это результат кровообращения, которое происходит под действием работы сердца. Следовательно, если после 9.00 у Леонида Ильича наблюдалось изменение давления, это означает, что к этому времени он был еще жив и находился в бессознательном состоянии.

В связи с этим утверждение О. Сторонова о том, что голова Л. И. Брежнева начала синеть в двенадцатом часу или же даже в двенадцать часов, заслуживает особого внимания. Дело в том, что обычно трупные пятна появляются через 0,5–2,0 часа после наступления смерти. Следовательно, сердце Л. И. Брежнева остановилось между 9.30 и 11.00.

Из этого явствует, что констатировав, сразу же по прибытии в Заречье, смерть Л. И. Брежнева Е. И. Чазов руководствовался не медицинскими показаниями, а совершенно другими соображениями, не имеющими к медицине никакого отношения.

В связи с этим следует обратить внимание на то, что делал и как вел себя Ю. В. Андропов.

Отмечая, что «первым – не «скорая помощь» и не Чазов! – первым приехал Андропов», Ю. М. Чурбанов далее сообщил следующий интересный факт: «Охрана ему сразу же доложила о случившемся. Андропов забрал бронированный портфель с документами и увез. Что в нем было, не знаю. Охранники его всегда носили за Брежневым. То ли там были материалы пленума, то ли еще что-то. Вскрывали его уже потом»[965].