Кто поставил Горбачева? полностью

Видимо, вернувшись во второй раз из Заречья, Ю. А. Андропов поставил в известность о смерти генсека М. С. Горбачева, но сделал это не по телефону, а пригласив к себе в кабинет: «Ровным голосом он рассказал, что Виктория Петровна – жена Брежнева – попросила срочно сообщить ему о смерти Леонида Ильича и передать, что его ждут на даче в Заречье. Никого другого видеть она не хотела. Андропов уже побывал там, беседовал с Чазовым, сотрудниками охраны. Смерть наступила за несколько часов до приезда бригады «скорой помощи»[980].

Получается, Ю. В. Андропова не хотел, чтобы другие знали, что в известность о смерти его поставил Е. И. Чазов. Но почему? А потому, что он тоже понимал: Е. И. Чазов не мог констатировать смерть по телефону.

Видимо, после того, как Ю. В. Андропов, A. A. Громыко и Д. Ф. Устинов покинули Заречье, о смерти Л. И. Брежнева были поставлены в известность начальник 9-го управления КГБ СССР Ю. В. Сторожев, председатель КГБ СССР В. В. Федорчук, члены и кандидаты в члены Политбюро, секретари ЦК КПСС. Когда это было сделано и кто занимался оповещением, мы пока не знаем.

«Однажды морозным ноябрьским утром, – вспоминает Б. И. Стукалин, – позвонил М. В. Зимянин и, ничего не объясняя, попросил срочно приехать к нему. В приемной секретаря ЦК я застал Е. М. Тяжельникова, В. Г. Афанасьева, Р. И. Кослапова, Л. М. Замятина и еще нескольких работников аппарата ЦК». Прислушавшись к их разговорам, Б. Стукалин понял, что умер Л. И. Брежнев[981].

Вскоре их всех пригласили в кабинет М. В. Зимянина, и он поставил перед ними задачу «подготовить тексты двух документов – некролога и обращения к партии и народу». Для этого всех приглашенных разделили на две группы[982]. Б. Стукалин, Р. И. Косолапов и Л. М. Замятин получили поручение составить текст обращения[983].

Среди тех, кто в то утро был приглашен к М. В. Зимянину, находился и A. C. Черняев, благодаря записи в его дневнике, мы знаем, что это было «около 11»[984].

По всей видимости, одновременно с этим началась подготовка и медицинского заключения о смерти Л. И. Брежнева. Удовлетворило оно не всех. Так, М. Т. Косарев, касаясь в своем интервью вопроса о причине смерти Л. И. Брежнева, осторожно сказал: произошла «по-видимому, остановка сердца»[985]. Свои сомнения на этот счет выразил и В. В. Богомолов[986].

Утверждая, что смерть Л. И. Брежнева «была странной», Н. Дебилов сообщил: «В последние недели жизни ему стали часто вместо снотворного давать таблетки-пустышки. Они не действовали, Леонид Ильич плохо спал, злился. Вдруг мне звонит буфетчица, просит подойти. Говорит, что Леонид Ильич попросил фужер водки. Какие-то товарищи порекомендовали вместо таблеток, чтобы лучше спалось. «Какой налить?» – спрашивает. Откуда мне знать? Он сам выбрал фужер среднего размера. Прошло несколько дней, и его не стало»[987].

То, что для Л. И. Брежнева «вместо лекарств» «специально изготавливались» «точные по внешнему виду «пустышки», подтверждает Е. И. Чазов[988]. По его свидетельству, «производство таблеток-пустышек, по виду и упаковке ничем не отличавшихся от настоящего снотворного» было организовано «в лабораториях КГБ» еще при Ю. В. Андропове[989].

Первоначально Е. И. Чазов утверждал, что из этой лаборатории «пустышки» получал Ю. В. Андропов, который и передавал их Л. И. Брежневу[990]. А поскольку из воспоминаний Н. Дебилова явствует, что Леонида Ильича продолжали снабжать «пустышками» и после того, как Ю. В. Андропов покинул Лубянку, возникает вопрос, кто и как передавал «пустышки» генсеку накануне его смерти?

Имея представление о характере взаимоотношений между Ю. В. Андроповым и В. В. Федорчуком, во второй книге своих мемуаров Е. И. Чазов скорректировал свою первоначальную версию, отметив, что, «пустышками» генсека «снабжал В. Чебриков», а «передавал их Брежневу один из охранников В. Медведев»[991]. Делалось ли это с ведома нового шефа КГБ или за его спиной, Евгений Иванович умалчивает.

Между тем, как установил Д. А. Волкогонов, Леонид Ильич имел привычку делать «рабочие записи», т. е. вести что-то подобное дневнику. Из этих рабочих записей явствует, что Ю. В. Андропов продолжал передавать генсеку «пустышки» и после того, как покинул Лубянку. «Юрий Владимирович, – писал Д. А. Волкогонов, – почему-то незадолго до смерти генсека несколько раз передавал Брежневу «желтенькие», а тот бесхитростно помечал об этом в своих «рабочих записях»[992].

Когда в 1995 г. В. Легостаев впервые обратил внимание на череду странных смертей, начиная с А. А. Гречко и кончая К. У. Черненко[993], Российская академия медицинских наук откликнулась на это гневным письмом[994].