По свидетельству Б. Стукалина, когда текст обращения к населению по поводу смерти Л. И. Брежнева был готов, М. В. Зимянин ознакомился с ним, внес в него несколько исправлений и тут же отправился со Старой площади в Кремль, «где Политбюро уже собралось в полном составе»[1011]. Судя по всему текст, был тут же утвержден. На следующий день он появился в печати[1012].
12-го состоялся Пленум ЦК КПСС. Описывая его открытие, Р. Г. Пихоя отмечает, что, когда в зал заседания вошли члены Политбюро, последним из них был М. С. Горбачев[1013]. В. И. Воротников называет их в таком порядке: Ю. В. Андропов, H. A. Тихонов, К. У. Черненко, В. В. Щербицкий, A. A. Громыко, Д. Ф. Устинов, Г. В. Романов, Д. А. Кунаев, В. В. Гришин, М. С. Горбачев[1014].
Когда К. У. Черненко от имени Политбюро рекомендовал Ю. А. Андропова на пост нового генсека, записал в тот день A. C. Черняев, «разразилась долгая овация, которая шла волнами, то утихая, то разгораясь»[1015].
«Поздно вечером 12-го, после пленума, – вспоминал Е. И. Чазов, – мы приехали к Андропову на дачу вместе с его лечащим врачом В. Е. Архиповым». «Андропов выглядел очень усталым, но был оживлен, общителен и
12 ноября в Колонном зале Дома союзов был установлен гроб с телом Леонида Ильича для прощания с ним и объявлен четырехдневный траур[1017].
Хоронили Л. И. Брежнева 15 ноября, в тот самый день, когда он собирался уйти в почетную отставку. Похороны были обставлены таким образом, чтобы затмить своей помпезностью похороны И. В. Сталина.
«С утра до одиннадцати часов 15 ноября, – пишет С. Якушин, – у гроба несли траурную вахту члены и кандидаты в члены Политбюро, представители различных отраслей хозяйства, выдающиеся деятели культуры. Память Генерального секретаря почтили тогдашний патриарх Всея Руси Пимен, митрополит (нынешний патриарх) Алексий, митрополит Филарет… В одиннадцать часов у гроба остались родные и близкие покойного. После нескольких минут прощания под звуки траурной мелодии гроб вынесли из зала, установили на орудийном лафете и кортеж медленно двинулся на Красную площадь»[1018].
При организации похорон возникла проблема: как нести награды Леонида Ильича? Обычно для каждого ордена и каждой медали используется одна подушечка. Между тем Л. И. Брежнев имел «114 высших правительственных наград. В их числе пять Золотых Звезд Героя Советского Союза и Социалистического Труда, орден «Победа», 16 орденов, 18 медалей, две маршальских звезды с бриллиантами, почетное оружие, 42 ордена и 29 медалей иностранных государств»[1019].
Это означало, что впереди траурной процессии необходимо было поставить более 100 человек с подушечками для наград. Чтобы сократить их количество, было решено прикреплять к каждой подушечке по нескольку орденов и медалей. В результате этого удалось сократить почетный эскорт до 44 «старших офицеров»[1020].
Впервые на похороны лидера КПСС приехали главы почти всех европейских государств, Р. Рейган направил в Москву своего вице-президента, бывшего директора ЦРУ Д. Буша-старшего[1021]. Факт поразительный. Особенно если учесть произошедшее с середины 70-х годов обострение «холодной войны».
Похороны прошли по заранее разработанному сценарию. Не вписалась в него лишь одна деталь. «Всеобщее удивление, – пишет жена американского дипломата Ревекка Мэтлок, – вызвало то, что супруга Брежнева перекрестила гроб»[1022]. Р. Мэтлок не заметила, что «перед тем как закрыть крышку гроба», Виктория Петровна положила туда «сверток с иконой и крестик»[1023].
Если верить А. Байгушеву, который, работая в АПН, не только познакомился с Галиной Леонидовной Брежневой, но и контактировал с нею позднее, верующими были и мать Леонида Ильича, и его жена[1024]. Причем, по словам Галины Леонидовны, Виктория Петровна не просто верила в Бога, но и молилась ему, за что Леонид Ильич «ее никогда не осуждал»[1025].
В связи с этим заслуживает внимания свидетельство А. Байгушева о том, что Галина Леонидовна была крещеной[1026], а также свидетельство сына министра внутренних дел H. A. Щелокова Игоря, что он тоже был крещен и что его крестным отцом являлся Леонид Ильич[1027].
По свидетельству племянницы Л. И. Брежнева, «будучи генсеком, Леонид Ильич позволял себе съесть кусок пасхи, крашенное яйцо и поднять рюмочку по поводу церковного праздника»[1028]. Более того, «несколько раз на годовщину смерти отца и матери он просил брата съездить в церковь и поставить им свечки за упокой души». Значило ли это, что Л. И. Брежнев был верующим человеком? На этот вопрос его племянница отвечает отрицательно[1029].
