У ворот замка друзей остановила стража из четырех человек. Под ржавой двустворчатой решеткой стоял квартет из крупных, как на подбор, мужчин. Изящные и не громоздкие пурпурные доспехи с позолоченным кантом, на плечах странные печати, будто проставленные кровью, а под ними клочки бумаги с каким-то текстом. У кого одна, у кого три – наверное, за какие-либо заслуги. На груди позолоченная гравировка в виде феникса и немного правее римская цифра три. На поясе повязан шелковый кусок ткани серого цвета, свисает чуть ниже колен. У шлемов удобные подъемные забрала. Сверху шлемов чередуются гребни, пурпурный и белый, через один.
– Стоять, оборванцы! – крикнул самый голосистый. – Кто такие, и куда идете?
– Марк и Нигель, – представился Марк. – Добываем гравий, и мы немного опаздываем.
– Вы опаздываете, ваши проблемы! – агрессивно ответил стражник. – Ожидайте.
– К чему эта проверка? – не унимался Марк.
Ответа не последовало.
Товарищи отступили несколько шагов назад и принялись беседовать ни о чем. Спустя некоторое время их окликнули:
– Эй, босяки. Можете идти.
Проходя мимо, Марк ответил:
– Спасибо, обеспеченные.
На что получил ощутимый толчок в спину и, когда обернулся, агрессивные взгляды стражников. Его схватил мандраж, но он сделал шаг навстречу обидчику с полуторным мечом на плече. Марк начал раздумывать: «Толкнуть? Ударить его? В лицо, забрало как раз поднято. Нет, будут проблемы, либо в темнице сгнию».
– Ну что, голодранец, не осмелишься?
– Только положением и пользуешься, – сказал Марк весьма неуверенно.
– Айда сегодня вечером на этом же месте. Я не при службе буду.
– Да кому ты нужен, время еще тратить. – Марк развернулся, намереваясь уходить.
– Слабый ты духом-то, – скривился стражник.
Марк и Нигель, а последний все это время молча простоял в сторонке, больше не обращая на стражников внимания, двинулись к повозке, доставляющей бригаду добытчиков на раскопки. Все по традиции только и ждали Марка и Нигеля – эти двое опаздывали так часто, что задержка отправления на 15 минут вошла у бригадира в привычку. Естественно, не без последствий для парней.
По дороге на место добычи все мужчины что-то рьяно обсуждали, кроме Марка. Он был не тут, как будто вне настоящего момента.
– Эй, ты чего в одну точку уставился? – прицепился Нигель.
Сжав кулаки и стиснув челюсти, товарищ поделился:
– Да вот, думаю, как бы я ему по морде съездил. Или завалил бы его и ухо отгрыз. Меч бы отобрал и горло перерезал.
– Ну да, точно судьба Милоша Обилича.
– Почему я струсил?
– Наверное, ты не хотел умирать… – Нигель вздохнул.
Получилось театрально.
– Да, не хочется сгинуть из-за придурка или сидеть в темнице. Но ведь он задел мое самолюбие. Не могу больше ни о чем думать, давай помолчим до прибытия.
– Ладно, не грузись так, выпьем сегодня после смены, и жизнь станет прекрасней. А затем можно и девиц отведать.
– Да, нажремся. Нужно забыться.
Проехав по мосту через реку Полянку, разделяющую районы с бедным населением и средним классом и служащую естественным рвом, дюжина мужчин оказалась в захватывающем своим видом дух месте.
По левую сторону кончаются неприступные скалы. За ними начинается густой и жуткий, но манящий к себе лес. Никто не понимает, почему туда так сильно тянет, все только обсуждают это. Но идти туда так никто и не осмеливается. Даже охотники добывают дичь за пару верст, на противоположном фланге, в не такой уж и богатой рощице. И, наоборот, по правую сторону лежит бескрайнее, спокойное и понятное поле. Там все гулять любят, палкой не выгонишь. Единственное, что было известно об этом лесе, со слов Слаава: «Это мертвый лес. Там ничего нет. Ни живности, ни воды, ни людей – ничего. Туда ходят самоубийцы, в прямом смысле слова». А если кто и расспрашивал, что там за лесом, то Слаав отвечал: «Бескрайняя степь, в которой вас убьет или солнце, или степняки».
Достигнув места добычи, рабочие переоделись и выстроились в одну шеренгу.
– Ну, господа. Сегодня ничего нового, – вещал бригадир, – слышим один удар – работаем, два – перерыв, три – рабочий день закончен.
Колокол прозвонил единожды. Мужчины зашевелились, подобно единому организму. Каждый знал, что, где и как ему делать. Добытчики похватали кирки, молоты, лопаты, телеги и принялись за работу. Палящее солнце окутало их, словно родных Полевой штиль, пекло и гиперактивная работа мужчин, ничего нового. Продолжительное время спустя прозвучали два заветных удара, и лязг инструментов прекратился. Первый перерыв. Собравшись у повозки возле палаточного городка, трудяги взяли еду, воду и принялись трапезничать.
Марк недовольно обратился к Нигелю:
– Эй. Ну как, устал лясы точить?
– Да я там, – неуверенно замялся товарищ, – договорился с бригадиром, сегодня могу отдыхать.
– Вот почему ты утром про мужеложство сказал, понятно.
– Смешно, я хотя бы не струсил перед стражником.
Непрерывный зрительный контакт и неловкое молчание между собеседниками.
– Ой, это вслух было? – насмешливо и одновременно удивленно спросил Нигель.
– Идиот, меня не боишься, а остальные, думаешь, тебя не побьют?
