Тогда Марк точно так же кивнул ему в ответ. Сцена была немая, так он и не убирал с него взгляда, пока тот не пропал из виду. Молча подошел к повозке, точно так же залез в нее и ожидал отбытия. Там уже сидела половина рабочих, кто сонный, кто с бодуна, пара из них болтали о проблемах с женами, об убийстве Пантелея и о грядущей войне. Марк окинул их взглядом, опять легонько покивал и вновь уткнулся в свои думы.
– Эй, здорова! – Толчок в плечо вывел его из этого состояния.
– Здорова, – весьма раздраженно отреагировал Марк.
– Ну чё, как дела, как сам?
– Да в порядке все, дай подумать, чего пристал? – огрызнулся Марк.
Нигель опешил, мол, чего вдруг такая агрессия. Вслух сказал:
– А, хорошо, но что случилось-то? Чего такой серьезный?
– Да так, потом расскажу, – неохотно ответил Марк.
– Ну ладно, – вздохнул товарищ, на некоторое время замолк, а затем передвинулся и начал с кем-то трепаться.
Полная телега работяг отбыла из Грейдена. Мужчин затрясло, снова то же самое. Картинка сменялась, со временем ускоряясь, пока лошади не побежали так быстро, как могли. Люди, лавки, магазины, кто движется, кто стоит и обнимается, счастливо и искренне улыбается. В очень дорогих одеяниях. Марк думал, как же и ему стать настолько богатым, счастливым и беззаботным. Чтобы он мог искренне улыбаться, не переживая за свою жизнь, за жизнь жены и, возможно, в будущем детей. Чтобы ресурсы не были ограниченными: ни еда, ни монеты, ни лошади, ни одежда, чтобы дом был большой, ухоженный и с обслугой. Чтобы не нужно было каждый день делать ненавистную работу.
Мимо проплывал жуткий лес, у Марка возникло желание заглянуть в него хоть одним глазком, ступить хоть одной ногой: «Почему так интересно, что там? Мне очень страшно туда идти, но плевать! Я узнаю, что там, пусть и умру».
На работе ничего нового не происходило. Все как по методичке. Шеренга, краткий инструктаж – и за работу. Карьер ожил, грустно, но он не мог жить без людей. И парадокс заключается в том, что он истощается и вскоре погибнет с помощью тех же самых людей. Сегодня Марк не стал работать без отдыха, но на обед и полдник садился один. У него была установка в голове, что без людей не выжить, но ведь не без этих, верно? Он решил отстраниться от них. Нигель странно посмотрел на него вопрошающим взглядом и помотал головой из стороны в сторону. Марк в ответ развел руки и приподнял плечи. Под сжигающим кожу солнцем сидели и ели одиннадцать и один мужчина. Бригадира можно не считать, он в тенечке, у повозки отдыхает и наблюдает за процессом, изредка покусывая и посасывая травинку, перегоняя ее из левого уголка рта в правый и обратно.
Ничего примечательного больше не произошло, работа как работа. Голова Марка была переполнена мыслями о разговоре с Йаниль, который он задумал. Бывало, что отказывался, но затем это снова всплывало, и он твердо решил поговорить. Как бы это ни вышло, чем бы это ни обернулось.
Звон, инструменты в повозку, шеренга, расчет, и дорога домой. На обратном пути Марк снова засмотрелся на лес, его еще больше тянуло туда, но сначала нужно было разобраться с вопросом, который не закрыт уже целый год. Не закрыт он только для него, потому что уверен, что Йаниль ни о чем таком не думает. Птицы стаями летали над головой, редкие облачка окрасили небо разнообразными пятнами, а ветер ласкал, будто любящая жена. Еще бы не трясло. Марк вдохнул полной грудью, изучая небо.
Когда подъезжал к Грейдену, к этому изобильному удовольствиями замку, сердце его забилось быстрее. Тревога окутывала все тело, он грыз ногти и смотрел перед собой. Сам не понял, как они приехали, вылез из повозки, попрощался с Нигелем, не произнеся ни слова, и ушел домой. Шел будто на казнь, или как ребенок, который должен рассказать родителям о том, как он провинился. Мимо мелькали разные вывески, люди, почетные стражники и рыцари. Это было очень странно, но он не обращал внимания ни на что. Дело дошло до мандража, и Марк встал у ближайшей стены. Оперся на нее правой рукой, опустил голову вниз и перевел дыхание. Коленки тряслись, неприятные ощущения в желудке и ком в горле: «Ну я и слабак! Как баба себя веду, что это такое. Что это такое, мать его!» Он ударил ладонью в стену, оглянулся, нет ли рядом стражника, и двинулся дальше.
У двери дома, на пороге он снова остановился, перевел дыхание, это ни капли не помогло, но внутрь войти пришлось. Когда очутился дома, словно в пыточной, страх овладел всем телом, виднелся в каждом движении. Йаниль уже поела, домывала за собой посуду и что-то напевала. Настроение у нее было хорошее, она и не предполагала, что Марк пришел его испортить.
– Привет, – дрожащим голосом произнес муж.
– Привет, привет, – игриво ответила жена.
Он снял обувь, с трясущимися ногами и руками робко прошел к столу, сел на стул. Положил кулаки на стол, оперся на них головой, вдохнул, выдохнул и поднял обомлевшее лицо. На нем будто все было написано. Йаниль почувствовала атмосферу гнета и села напротив него.
– Ну и? Что произошло? – начала первой.
