И вообще, что я сообщу полиции? «Прошлой ночью ко мне в спальню пробрался мужчина. Он угрожал мне и оставил вот это письмо». Первое, что они захотят сделать при отсутствии свидетелей незаконного проникновения – открыть письмо. И что тогда?
У меня так гудит голова, что я не могу сосредоточиться. Но тут мне приходит на ум другая мысль: предположим, я ошибаюсь, дело не во мне. Марк что-то натворил, может, противозаконное. Если об этом узнает полиция, то Марку конец. Он потеряет все.
– Софи? – раздается из-за двери мамин голос. – У тебя все нормально?
Письмо может оказаться ловушкой для Марка. Действительно ли Клодин хочет, чтобы я показала письмо полиции? Нет – она бы отослала его полицейским. Зачем ей дополнительные хлопоты, чтобы втягивать меня и угрожать?
– Софи!
Она намерена обставить все так, что именно я стану причиной краха Марка? Не доставит ли это удовольствие такой ядовитой особе, как она? Но громила подчеркнул, что я должна открыть письмо, и тогда становится бессмысленным, будто Марк мог совершить нечто, что разрушит его карьеру. Он прекрасно понимает, чего может стоить ему скоропалительная реакция. Нет, это явно связано со мной и Ричем. Клодин знает, на какие кнопочки давить, чтобы разъярить Марка.
– Софи!
Мои спутанные мысли разлетаются, как одуванчик под порывом ветра.
– Мам, все нормально! – кричу я. – Еще пара минут, и я выйду. Уверяю тебя – у меня все в порядке.
– Что-то не похоже. Давай вылезай немедленно!
Я вздыхаю, закрываю кран, отодвигаю дверь душевой кабины и, вздрагивая, встаю на коврик. Схватив с вешалки полотенце, заворачиваюсь в него и открываю дверь. Мама с облегчением смотрит, как я стою перед ней.
– Так, теперь приведем тебя в порядок, – говорит она, чуть повернувшись, чтобы я смогла пройти по коридору мимо нее в нашу с Марком комнату.
Мне хочется проверить, на месте ли письмо. Однако, когда я направляюсь к гардеробу, меня накрывает такая волна головокружения, что я почти теряю равновесие и сразу плюхаюсь на кровать.
– Что с тобой? – восклицает мама.
– Все нормально, – киваю я. – Голова закружилась.
– Дай-ка я на тебя посмотрю! – Она осторожно приподнимает мне голову. – Вот тут лишь крохотная отметинка. На фото ничего не будет заметно. – Мама отпускает мой подбородок. – Как голова?
Она пытается выяснить, нужен ли мне врач? Сегодня суббота, а это значит отделение «неотложки» и многочасовое ожидание, особенно если я скажу что-то не то, и в результате придется делать страховочные анализы. А мне необходимо вечером быть в отеле.
– Получше.
– А глаза? Ясно, не плывет?
– Нет.
– Ладно, – медленно произносит мама. – Встать-то сможешь?
Я делаю вдох и поднимаюсь.
– Видишь? Все нормально.
– Хм-м-м, – тянет она. – Ну, давай-ка оденемся и пойдем отсюда.
Мама отворачивается, и я снова ненадолго усаживаюсь на кровать, закрыв глаза. Мне очень плохо, но я же ничего сегодня не ела, да еще эта дурацкая процедура… В моем жутком самочувствии виноват скорее всего не легкий удар головой об стол.
– По-моему, если я что-нибудь… – начинаю я, но в ужасе умолкаю, заметив, как мама тянется к верхнему ящику гардероба.
– Твои трусики и лифчики здесь? – спрашивает она.
– Мам!
– Ой, Софи! Что ни говори, я все это раньше видела! – заявляет мама, с силой открывая ящик и заглядывая внутрь. – Похоже, парных никаких нет, – вздыхает она, а потом берет письмо и небрежно швыряет его на гардероб, чтобы как следует покопаться в белье.
Я чуть снова не хлопаюсь в обморок.
– Перестань! – кричу я, протискиваясь мимо нее, чтобы нащупать конверт и засунуть его обратно в ящик. Сердце у меня колотится так громко, что я боюсь, как бы она не услышала.
Совершенно ошарашенная, мама отступает и тихо говорит:
– Ну, хорошо, давай сама. Я дам тебе пару минут, чтобы ты оделась.
Как только она уходит, я на мгновение прислоняюсь к закрытому ящику, потом быстренько натягиваю какие-то трусики и лифчик, прежде чем в третий раз плюхнуться на кровать. Меня немного трясет.
Письмо на месте. В безопасности. Необходимо успокоиться.
Мама стучит в дверь и заходит в комнату. Она четко держит все под контролем.
– Знаешь, по-моему, после этого обертывания ты выглядишь худее, – замечает она нарочито непринужденным тоном, и тут же замечает, что я дрожу. – Хотя бог знает, откуда Марк с Алисой выкопали эту Лидию. Позднее нам надо съездить пообедать. Столик наш заказан на час дня, а в половине третьего у нас парикмахер. Сомневаюсь, что мы успеем вернуться до пяти, а потому мы поедем все вместе прямо отсюда. Подружки невесты – Имоджен и Алиса, хотя я уверена, что ты и так это поняла.
Я тупо сижу на кровати. Мы все вместе приедем в «Голдгерст-парк». Гости уже соберутся и станут с нетерпением ждать… О господи…
Мама внимательно смотрит на меня:
– Софи, я действительно переживаю за тебя. Знаю, ты не хочешь ехать в больницу, а я совершенно не понимаю, почему. Но Марк и все остальные поймут, если вдруг тебе понадобится врачебный осмотр. Твое здоровье важнее всего. Даже свадьбы.
– Да все нормально, – говорю я с лучезарной улыбкой.
– Точно? Ты обещаешь, что скажешь мне, если тебе вдруг станет плохо?
