Мы слышим радостный крик. Вот они, бегут к нам – светлые волосы Изабель развеваются на ветру, ее личико – одна сплошная улыбка, а Оливье пытается не уронить рюкзачок, стараясь не отстать от сестры. Изабель бросается к Марку, он смеется и подхватывает ее на руки. Она приникает к нему, как обезьянка, уткнувшись головой ему в шею. Оливье нагоняет Изабель и с разбега тоже попадает в отцовские объятия. Марк пытается поднять на руки и его, но едва не теряет равновесие. Он опускает их обоих под град поцелуев.
– Привет, ребятня! – говорю я.
– Привет, Софи! – запыхавшись, откликается Изабель, освобождаясь из объятий отца и улыбаясь мне. Однако я отвлекаюсь и не в полной мере отвечаю на восторженное приветствие, поскольку Марк начинает медленно выпрямляться.
Выражение его лица меняется, когда он смотрит через плечо Оливье, а я нетерпеливо слежу за его взглядом… и вижу приближающуюся к нам Клодин.
Я мгновенно напрягаюсь, когда она одаривает нас широкой улыбкой, отчего в уголках ее глаз появляются симпатичные морщинки – признак счастливой женщины. Темные волосы небрежно собраны на затылке. На ней темно-синее, туго стянутое поясом пальто поверх узких темных брюк, и замшевые башмачки на десятисантиметровых шпильках, украшенные сплошь «молниями» и пряжечками, и с острыми мысками, которые напоминают стилеты. Трудно представить кого-нибудь менее угрожающего, чем эта прелестная миниатюрная куколка, но я на всякий случай осторожно отступаю на шаг назад.
Недостаток роста Клодин подчеркивается более высоким мужчиной старше ее, идущим рядом и толкающим полную чемоданов тележку. У него седеющие, чуть растрепанные тонкие волосы и тяжелый подбородок. Пальто на нем стильное и дорогое, однако, когда они останавливаются перед нами, я замечаю на его руке, которой он обнимает Клодин за талию, печатку, похожую на фамильный перстень. Он вполне мог бы быть неприметным могущественным воротилой, с кем легко разминуться на улице, не зная, что он вершит судьбы мира. Он, полагаю, и есть Жюльен.
Клодин откашливается.
– Марк! – Она поворачивается ко мне. – А вы, наверное, Софи. Рада познакомиться. Это мой жених Жюльен.
Он протягивает руку и улыбается. Лицо его при этом совершенно меняется, озаряясь теплым светом, и я понимаю, что́ Клодин могла в нем найти.
– Примите поздравления с законным браком, – произносит Жюльен. Его голос – это миллион клише: топленое масло, шоколад, ликеры, поздние бдения и слишком, слишком много сигарет. Я бы могла слушать его целый день.
Марк молчит и пристально смотрит на Жюльена, который приподнимает бровь и выпускает мою руку, прежде чем отвести взгляд в сторону.
– Благодарю вас, – отвечаю я и смотрю на Марка, надеясь, что он что-нибудь скажет.
– Вы поправились, Софи? – Клодин поворачивается ко мне с озабоченным видом. – Невероятно, что это все-таки оказалось сотрясением мозга, но вы передвигались и… – Она замолкает.
Звонила тебе?
– Мне гораздо лучше, благодарю вас, – говорю я, бросая ей безмолвный вызов. Мы закончили, помнишь, Клодин? Давай просто разойдемся в разные стороны. – Жду не дождусь немного позагорать. Вы же знаете нашу страну дождей и туманов, – улыбаюсь я, но никто не следует моему примеру. Даже стоящие рядом с Марком дети – и те молчат.
– Разумеется, – вежливо отвечает Клодин. – Я положила детям в чемоданы все, что им может понадобиться. Вот паспорта. – Она протягивает их Марку, и тот забирает документы. – Была бы вам признательна, если бы проследили, что они пользуются лишь тем кремом от загара, который я им положила, поскольку у Изабель очень чувствительная кожа, и от большинства кремов у нее появляется сыпь.
– Конечно, не беспокойтесь.
– Там хватит на целую неделю, – продолжает Клодин, вдруг разволновавшись. – И, пожалуйста, пусть они носят панамки, особенно под полуденным солнцем.
– Клодин… – тихо говорит Жюльен.
– Как же хорошо, что вы не отправляетесь на сафари – тогда бы я совершенно извелась! – Она смеется, но выглядит растерянной, на несколько мгновений превратившись просто в заботливую мать, которая любит своих детей.
– Мы будем присматривать за ними, я вам обещаю!
– Благодарю вас. И проследите, чтобы дети пили побольше воды – только бутилированной.
– Нам пора идти, – произносит Жюльен.
Клодин кивает и лучезарно улыбается. Я понимаю, что она боится расплакаться. Я делаю шаг назад, с интересом разглядывая витрину газетного киоска, пока Клодин крепко обнимает детей, что-то шепчет им по-французски, целует их, прежде чем отпустить.
– Веселитесь! – восклицает она. – Попрощайтесь с Жюльеном!
Марк замирает, когда Изабель послушно чмокает Жюльена в щеку. Ее примеру следует Оливье.
– Пошли! – произносит Марк, беря тележку. Он даже не попрощался.
Я машу рукой Клодин и Жюльену, прежде чем повернуться и последовать за Марком. Но Клодин не замечает меня. Она смотрит лишь на детей, уже несущихся вприпрыжку за отцом.
